Стёртая печать

Она подняла рукав и показала свою метку. Диана хорошо знала, что это был самый начальный уровень очищения. Рисунок всё ещё был там, просто не такой ровный как при рождении. Края чуть оплыли, видимо из-за ожога. — Я к ним всего на месяц попала. Отец скрывал ото всех…

Диана смотрела на Мэри-Луизу, не зная не то поощрить её на разговор или наоборот смолчать. Они мало говорили в приходе. Сплетни и пустые разговоры — грех.

— Он смог выкупить меня, но сам он не выжил, — добавила девушка с нервозностью.

— Мне жаль, — искренне сказала Диана.

Мэри-Луиза улыбнулась.

— А ты? Как тебя нашли?

— О, я… Я всегда там жила.

— Что?! Как это?

— Я не помню детство, и родителей тоже.

— То есть все твои воспоминания связаны с тем жутким местом?! — Мэри-Луиза ахнула и прикрыла ладонью губы. Диана на мгновение задумалась. Правда ли всё, что она знала, она узнала от монахов? Пожалуй, да, но даже в её первых воспоминаниях была какая-то часть личности, которая уже сформировалась. Некая осознанность, с которой она жила.

Значит, в ней было заложено чьё-то воспитание. Кого-то, кого она просто не помнила, но кто оставил свой невидимый след.

— По большей части, — ответила она. Вряд ли расплывчатые пятна света цветущего поля и чьё-то улыбчивое, но неузнанное лицо могут считаться за полноценные воспоминания.

— МЭРИ-ЛУИЗА! — закричали откуда-то снизу. — К телефону! Опять этот твой звонит!

Мэри-Луиза вскочила с постели.

— Я сейчас, — коротко сказала она и исчезла за дверью. Диана услышала громкий стук её шлёпанцев на невысоком каблучке.

Ковальски выглянула в окно и увидела задний двор: много зелени, белая беседка с решётчатой спинкой и две старые тяжёлые вазы из мрамора, густо заросшие сорняком. Диана с трудом открыла скрипучее окно и тут же в комнату ворвался тёплый воздух, уже пахло летом.

Сев на кровать, Диана распаковала рюкзак. У неё было ещё два платья: синее, вылинявшее, очень тугое и короткое. Пожалуй, его и брать не стоило. Но Диана надеялась, что возможно сможет его продать или обменять на что-то.

Однако сейчас, увидев горожан, она сильно сомневалась, чтобы хоть кто-то согласился бы надеть её старое платье. Второе летнее из ситца, оно хорошо сохранилось, потому что в их суровом климате почти не требовалось. Да и в приходе всегда было прохладно. Пожалуй, когда станет совсем жарко, его она и станет носить. Вынув оба платья, Диана направилась к шкафу, а когда открыла, оторопела. Шкаф был забит.