Темные ведьмы не влюбляются

— Когда же ты меня полюбишь? — пошутила я, осторожно осматривая эволюционировавшую нежить.

«Помечтай», — ответил Таффи сытым, но презрительным взглядом.

— И все-таки, в чем твой секрет? — в очередной раз пробормотала я. — Магический источник, созданный девятилетней девочкой? Это уж слишком! Можно загадать желание и скрафтить руны, но сделать неживое живым… сомневаюсь. Сколько же тайн вокруг, хотела бы заскучать – не получилось бы.

Взгляд сам устремился в окно. Часовое Око совершало полночный «обход», сканируя Школу лучом.

Я начала лепить «голубя» с сообщением для Ксаны. Квазик успокоился и затих, свернувшись в клубок и прикрыв нос (не иначе как к холодам), лишь посверкивали из-под лапы круглые черные глаза-угольки.

— А ведь однажды он чуть было не поцеловал меня по-настоящему, — призналась я мозгогрызу, отправив послание подруге. — И я долго верила, что это не было притворством, как сегодня… долго, целых три дня, пока он не уехал, не попрощавшись...

… — Вопиющее безобразие! — возмущалась куратор Броу, шесть лет назад еще жгучая длинноволосая брюнетка, но уже поклонница глухих платьев.

— Просто вопиющее! Вы, фра Авенлог! Ведь вы несколько дней назад отработали одну повинность! И снова? Вам это нравится?!

«Ну… смотря что», — мысленно вздохнула я, вспомнив вечера с Элом Нойтусом.

— А вы, Анна?! Я всегда считала вас оплотом благоразумия, примером для этих…— Малена окинула нас свирепым взглядом, но соответствующий эпитет подобрать не смогла.

Или смогла, но побоялась его озвучить, так как он был крайне для нас не комплиментарен, — … ваших подруг!

Если у Анны родители молились на руководство Школы, давшей дочери место, стипендию и бесплатное питание, то наши с Ксаной папеньки и маменьки отлично знали, у какого сверчка в Дроудоне какой шесток, и грубую брань терпеть не стали бы.

Другой вопрос, обзови нас куратор Броу самым нецензурным из доступных ей слов, пожаловались бы мы сами? Вряд ли, потому что носы у нас были в пушку, пока в переносном смысле.

Встреча с ректором, любителем нетрадиционных магических наказаний, вполне могла обернуть переносный смысл в буквальный. Поэтому мы покаянно молчали, не стремясь доводить дело до общения с фэром Юденом.

— Вы, Анна?! — скорбно воззвала Малена.

Подруга опустила глаза, изображая полное раскаяние. Это у нее получалось неплохо, учитывая, что именно она являлась инициатором вылазки в запретный зал гобеленов.