Три мести Киоре 2

Разберись хотя бы с убийствами!

«То, что подняло меня на вершину, может и погубить», — подумалось Дорану. В каком-то смысле будет символично, если его карьера и начнется, и закончится из-за убийства колдунов.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — ответил он единственно верными словами. — Подумайте, пожалуйста, возможно, стоит просить колдунов о помощи. Они могут сказать, созданы ли туманные чудовища магией… Или же они рукотворны.

— Я думал просить их помощи или хотя бы совета. Но уверенности, что они нам помогут, нет.

— Пока нам нужен ответ на вопрос, магические ли это чудовища или рукотворные, — повторил настойчиво Доран.

— О чём ты? — Паоди сложил руки на животе, копируя позу кардинала, который молча слушал разговор и, казалось, задремал.

— Об опытах Соренора. Возможно, не всё было уничтожено? Возможно, граф продолжил свои эксперименты в одиночку?

— Это невозможно.

Император поднялся, и встать следом пришлось и кардиналу, и Дорану — аудиенция закончена, Паоди не желает больше слышать их.

Все тот же старик проводил к выходу из дворца, где ждал автомобиль, вернувшийся из ремонта. Привычный комфорт личного транспорта приподнял настроение, но вот то, что крышу ему сделали из металла, опечалило, но, может быть, так и правильно — сложнее сломать.

— Домой али в управление, вашсиятельств? — спросил водитель, довольный возвращением к работе.

— Домой, — решил он.

Тоноль захватывали сумерки, подобные колдунам, — столь умело, столь ловко они меняли облик города, и свет фонарей лишь усиливал это впечатление. Сглаживались фасады домов, тени от предметов приобретали особую глубину и растворялись в темноте, сливаясь в единое черное море. Каждый становился чуточку симпатичнее — сумерки прятали глубокие морщины, чахоточный цвет лица, нездоровую красноту, и всё то, что беспощадно обнажал свет дня. Глубже звучали голоса и прочие звуки города — туман не спустился еще, его пелена не заглушала шум.

Горгульи моста, эти вечные каменные стражи, казалось, проводили автомобиль взглядом, словно не верили, что он просто так возьмет и уедет домой — Доран сам не верил, но ужасно, нечеловечески сильно не хотел возвращаться к работе. «Один вечер ничего не изменит», — сказал себе, то ли убеждая, то ли убеждаясь в истинности слов.

— У вас гостья, — прошептал ему дворецкий, стоило войти в дом.