Три мести Киоре 2

Я отправил все нужные письма, и, надеюсь, по возвращению в Ройштален нас будут ждать ответы. В том числе и ответ из монастыря Ратаалада.

— Я не паникую, ваше сиятельство. Я немного встревожена и взбудоражена историями про Спящих богов. А еще тем, что уже ночь, а мы в пути…

Дорога вилась невообразимыми петлями, и карета ехала невероятно медленно, такой маршрут путал, пугал — а вдруг заблудились, вдруг где-то повернули на ложную колею? Началась вьюга, залепила снегом окно, и в щели стало поддувать еще сильнее.

— Здесь темнеет рано, час еще не поздний. Мы вскоре прибудем в деревню, где остановимся на ночь.

Доран посмотрел в окно, а Киоре отметила неуверенный тон, как будто он сомневался, будет ли сегодня финал пути, или им так и придется тащиться в экипаже сквозь тьму, куда-то туда, к неизвестности.

— Вон и огни, — с облегчением сказал Доран.

На горизонте виднелись желтые точки, вскоре карета свернула — они исчезли где-то впереди, стали маяком для кучера.

Постоялого двора в Тротте не было, его заменяла изба древней, как мир, старухи, куда селили любых путников независимо от их статуса.

— Закройте лицо чем-нибудь, — посоветовал ей Доран. — И не представляйтесь никому.

Кучера отправили на сеновал, а их проводили в тесную комнату, где спать полагалось либо на полу, либо на составленных вместе сундуках, накрытых тряпьем. Спать на печи с хозяйкой избы не претендовал никто — лысеющая, одноглазая, с бородавчатым носом она напоминала злобного духа, а не человека.

— Коль пожрать хотите, к Тади топайте, у меня харчей нет! К Тади — эт дом напротив, она уж у нас хлебосольная хозяйка! — проскрипела старуха. — Только, коль пойдете, дверь плотно закрывайте за собой, чтоб не сквозило!

— Как далеки отсюда балы в столице, — шепотом сказал Доран, а Киоре фыркнула.

Она первой вышла из избы, первой постучалась в дом напротив — открыли им сразу же, словно ждали.

— Доброй ночи, путники! Уж коли к старухе кто-то прибыл, то ко мне всегда идут за едой, так что проходите, устраивайтесь, сейчас из печки и достану вам поздний ужин!

Тади оказалась дородной, низкой женщиной лет тридцати пяти или чуть больше, румяной, с белозубой улыбкой. На столе возле печи мгновенно появился огромный горшок, тарелки и ложки, в которые она споро наложила огромные порции.

— Три медяка за ужин с вас, гости дорогие.