Три мести Киоре 2

— Нам не дано знать предыдущие жизни. Будущее покажет.

Доран хмыкнул и взял пустой бокал, чтобы просто повертеть его в руках, рассматривая отблески в стекле.

— В этом будущем вы выйдете замуж за барона, а я женюсь на девушке, указанной императором. Тогда, выходит, я ошибся.

Киоре прикусила язык: хотелось схватить герцога за ухо, как мальчишку, и отчитать. К тому же она знала другую причину, по которой не могла быть перерождением Лааре: она старше придуманной баронеты на девять лет.

— Выходит, — согласилась она.

— Но, знаете, я соврал бы, если бы сказал, что вижу в вас только мою супругу. Вы похожи с ней, это правда. Однако у вас другой характер, и это путает.

— Ваше сиятельство, завтра вы будете жалеть о своих словах, — заметила она, не решаясь коснуться руки мужчины, лежавшей на подлокотнике.

— Не буду, — резко ответил Доран, нахмурившись. — Я никогда не жалею ни о чём сказанном.

— Так вы меня еще и замуж позовете этой ночью. Тоже жалеть не будете?

Она издевалась, и в словах проскальзывала обиженная нотка.

Герцог ее уловил, нахмурился, потом погладил подбородок и прищурился.

— А знаете… Сейчас это мне кажется лучшим выходом. Если вы станете герцогиней, никто не посмеет вас оскорблять. И вас я все-таки знаю, в отличие от девицы, подготовленной мне Паоди. Подумайте, Ниира, пока есть такой шанс.

Таких вкрадчивых, обольстительных интонаций Киоре раньше не слышала от Дорана, и они неожиданно понравились, отозвались теплом в груди. Если подумать, то герцог предлагал место супруги пятнадцатилетней бесприданнице, к тому же опороченной и почти замужней — немыслимое благородство! Так бы оно и было, если бы не гремучая смесь причин, побудивших мужчину произнести роковые слова.

— Я не стану брать с вас это обещание. И если вы, повинуясь своим странным порывам, утром посмеете снова его озвучить, повторно откажусь. Спокойной ночи, ваше сиятельство.

Уходила она с ровной спиной, с гордо поднятой головой, как подобало девушке, у которой только и осталось, что гордость, не позволявшая принять собственное падение.

В отведенной ей комнате Киоре села на кровать, медленно опустилась, утопив ладони в перине, и шумно выдохнула. Если задуматься, в ее жизни был Файрош — отчаянный авантюрист, почти родственная душа, истинно обаятельный нахал, умевший обходиться с женщинами. До него вниманием девушки пытался завладеть Лагреши — юный колдун, умевший зажигать в воздухе огненные цветы, вольный что ветер и притягательно сильный духом.