Три мести Киоре 2

Потом, с началом наставничества Эши, мужчины сменялись один за другим, и каждого она должна была очаровать, привязать к себе, расположить, отрабатывая навыки соблазнения. Красивые и страшные, благородные и спесивые — каждый был уникален, но все они так и остались заданиями, галочками в списке, и ни один не затронул ее. Соблазнить Дорана она могла сейчас, и эта крепость пала бы, особенно если отыскалась бы еще одна бутылочка вина. Только ей хотелось иного…

Киоре вскинула голову к окну, но на его месте был черный провал — ставни на ночь закрыли.

В голове не было ни одной мысли, и только где-то в животе собирался тугой комок плохого предчувствия, как будто говоривший, что лучше и дальше врать самой себе, скрываться, душить все порывы. Она прикрыла глаза.

Доран. Ей. Нравился.

Киоре обняла себя за плечи и закусила губу. И что, что нравился? Вон, можно вернуться, соблазнить и жить дальше, поставив очередную галочку в мысленном списке. Можно выйти утром, накрасившись под больную, и признаться, что не спала всю ночь, что осознала глубокие чувства к так часто спасавшему ее мужчине, что согласна выйти замуж, и тогда они тайно проведут обряд.

Афранья с ума сойдет, выслушивая романтическую историю соединения двух сердец! Только вот лучше всего было молчать и затаиться, ведь рано или поздно Доран узнаетоб истинном лице Нииры.

Она снова затравленно поглядела в сторону окна. Хотелось воздуха. Свободы. Простора! Однако выйти Киоре не решилась: кто знал, не пожелал ли Доран остудить голову на том же балконе после их разговоров.

Когда-то, в самом начале обучения, Эши говорила, что лучший способ не влюбляться — отдать сердце какому-то мужчине. Тогда Киоре гордо фыркнула: ее сердце навсегда сгорело после предательства монаха. Так она и полагала.

«Это всё сон, северное наваждение. Когда я вернусь в Тоноль, оно исчезнет», — шептала она, раздеваясь. Продолжила шептать, когда залезла под одеяло и укрылась с головой.

Снилось ей, как она вышивала за пяльцами в окружении стайки детишек, радовалась спокойной жизни на одном месте, возне с карапузами и прочим хозяйственным заботам.

Не раз и не два просыпалась в холодном поту Киоре, но сон-видение упорно возвращался к ней, так что она вспомнила о прихваченной с собой каким-то чудом бумажке с начертанной гадалкой руной. Достав ее, прижала к груди и, ощутив прилив колдовского тепла, наконец-то спокойно уснула.

Глава 4

Смятение. Давно забытое чувство захлестнуло с головой, когда Доран проснулся.