Три мести Киоре 2

Сказала, что раз ее как гостью не пускают, то она войдет таким образом, — отвечала дочь лекаря. — Даже одежку раздобыла. Ну, роба там, ботиночки кожаные, плащ с капюшоном, всё на меху.

— Да она с ума сошла! — нахмурился герцог, подозревавший, что ничем хорошим подобная идея закончиться не может.

— Сошла или нет, но девочка очень хочет исцелиться, — горько заметила Джемма. — И ей будет очень плохо, если чуда не случится.

— Этого я и боюсь, — признался Доран.

***

В ворота монастыря постучался паломник в серой робе.

Плащ с капюшоном надежно скрывал голову и лицо, а грязная рука держала посох из простой ветки.

— Пускать никого не велено, — привычно-заунывно протянул дежуривший у ворот послушник, но, увидев черно-серые одежды, тут же распахнул ворота: — Присоединяйся к нам, мил человек. И будут услышаны твои молитвы!

Киоре повела головой, что могло быть истолковано как угодно, а про себя довольно улыбнулась: какое изящное и простое оказалось решение у ее проблемы! Паломники в пути могли останавливаться только в монастырях или Догирах, оттого прогнать их или не пустить под священный кров не могли.

А каждому, кто видел на пути человека, облаченного в цвета обета — черный и серый, предписывалось помочь словом, делом или пропитанием.

— Я отведу тебя к настоятелю, пойдем, — юноша почесал нос и стушевался от смущения, что выдавало в нём человека, недавно попавшего в стены монастыря.

Двор за воротами был совсем крохотный — площадка у скалы, и от неба живущие здесь видели совсем крохотный кусочек между стенами. Под навесами стоял всякий необходимый инвентарь, двое монахов стирали в корыте и замерли, когда увидели паломника.

Киоре обернулась на закрытые ворота, отрезавшие ее от вольного мира. Особый запах благовоний, пропитавший всё вокруг; тишина, нарушаемая лишь молитвами, а из красок — лишь облачения монахов на фоне серого камня.

Озноб сбежал по спине нахлынувшими воспоминаниями.

Но этот монастырь другой. Запутанный, сложный, он был высечен в скале, и, как ни странно, в нём было тепло, а стены освещали кристаллы эстера — на свечах здесь давно бы разорились.

Украшениями этого места служили высеченные прямо в стенах фигуры святых; у некоторых на коленях молились монахи, и тогда юноша жестом уводил Киоре в другое ответвление коридора.