Три мести Киоре 2

Она сидела, закрыв глаза, впилась ногтями в ладони, лишь бы не слышать. Она могла быть счастливой, влюбленной женщиной, матерью, полноценным человеком, а не вылепленным подобием Эши…

— Не ври себе. Такая, какая ты есть сейчас, ты не приняла бы ни одного из этих путей. Ты слепо подчинилась судьбе, приехав сюда с кидо-та, и тогда сорвалась. Тогда ты притянула силу. Тогда стала Кузнецом. И с тех пор только ты выбираешь свой путь; судьба, столь почитаемая здесь, над тобой не властна.

Тон Мешагиль стал суровым и отрывистым, а взгляд ее вернулся из облачных высей и теперь жег грудь Киоре точно там, где билось сердце.

— Я не вижу, что ты задумала. Если до отъезда твой путь был бел и четок, то сейчас нить стала серой, волокнистой. Новая точка впереди, у тебя еще есть время выбрать.

— Выбрать… что? — Киоре застыла, напряглась, почувствовав, что прежде было предисловие, а лишь теперь — суть

— Будущее. Сейчас ты выбираешь или боль и муки, или счастье. Наверное, я не совру, если скажу, что это главный выбор твоей жизни.

Суть его я не вижу, как не вижу будущего — его просто нет, но твоя боль сказала мне об этом.

— Как от нее избавиться? — Киоре поспешила сменить тему, ведь о будущем ей очень не хотелось думать.

— Ты не услышала меня, — качнула головой колдунья, и снова замельтешили легкие перья. — Мешагиль бессильна перед сомнениями. Помирись с собой, и тебе станет легче.

И колдунья исчезла всё тем же путем Силы, растворилась в чуть уплотнившемся воздухе, а Киоре закрыла пылавшее лицо ладонями.

Но и признавала, что проницательная Мешагиль права, во всём права. Да ведь Киоре ничего не сможет сделать, если сейчас не договорится сама с собой! Но — проклятье! — как же пугал ее выбор между ужасной болью и собственным счастьем. Еще бы знать, какие события к чему приведут…

Неудивительно, что на следующий день Киоре не выспалась и не в самом лучшем расположении духа отправилась к первосвященнику.

Трехэтажный дом его поражал необычностью архитектуры: это были два домика, между которыми кто-то вставил высокое, опоясанное колоннами отдельное здание, состоявшее почти из одних окон, между которыми шли узкие полоски барельефа.

Слуги здесь также были из числа монахов — неслышные, немногословные. Внутреннее убранство — пусто, чисто, словно не жилое помещение, а какое-то казенное здание.

— Рад вас приветствовать, — спустившийся в холл первосвященник держался, как на службе, и монахи, поклонившись, оставили их одних.