Три мести Киоре 2

— Право, вам кажется…

На следующий танец ее уже пригласил барон, и она сбежала с ним от подозрительной и слишком проницательной старушки — вот кому в Тайном сыске работать надо!

Медленный танец предполагал смену партнеров, и через одну пару от Киоре стоял Доран со своей невестой… Протанцевав с бароном, который даже в трех медленных движениях запутался и дважды наступил ей на ногу, Киоре с облегчением перешла к следующему партнеру — спокойному мужичку, у которого один ус свисал ниже другого. И снова — пауза в музыке, словно замирание сердца, ее руки отпускают.

Шаг, поворот, и она замирает перед Дораном. Шаг вперед, горячая рука ложится под лопатки, и она следует за мужчиной. Кажется, что между ними вот-вот ударит молния. Еще шаг навстречу, и она стоит почти вплотную. И — поворот, Доран кружит ее, направляя в танце. Музыка ускоряется, сердце сбивается с ритма, и дыхания не хватает. Говорить невозможно, но хватает взгляда — горящего, затягивающего.

Когда музыка закончилась, им обоим хватило самообладания на реверанс и поклон, и Киоре ускользнула от герцога, не дожидаясь, пока он проводит ее к жениху или старой графине.

Успокоившись под болтовню Афраньи, Киоре осмотрелась. С самого начала вечера она искала взглядом Соренора, но он не приходил. Не пригласили? Не смог прибыть? И как, скажите на милость, Киоре узнать что-либо об этом странном типе, если она не может прямо спрашивать?

Доран наверняка знал о нём всё, что нужно… Давно же его не навещала Киоре! Обрадованная свежей мыслью, она отдалась настроению праздника, который больше не испортили ни подозрительные взгляды графини, ни неуклюжесть ее жениха, ни пристававшие с вопросом об исцелении люди.

Сбежала Киоре от старой графини чересчур поспешно, но что поделать, если ночь казалась такой короткой, а дел было так много! Платье оставила убирать Тари, сама натянула костюм и выбралась на улицу. Туман неприятно обволок тело, и сразу возникло ощущение чего-то мерзкого, а по спине скатился страх.

Киоре помнила о туманных чудовищах, но брать свечу и ей обнаруживать себя — последнее, чего хотелось. Прогнав страх, выбралась на улицу и — бегом! Город тонул во тьме, как будто фонарщики разом сговорились не выходить на работу.

Улица, еще одна, безмолвие темных дорог... Ощущая что-то противоестественное, что-то мерзкое, она побежала, полагаясь на память, поскольку не было видно ни зги! Появление чудовища она ощутила холодом, коснувшимся спины.