Сладко-горький вкус любви!

Ласковый и заботливый правитель старался исполнять все желания своей драгоценной малышки, но лишь её свободу не мог подарить ей.

Король неустанно волновался о безопасности и здоровье этого хрупкого, словно нежный цветок, создания, а также о влиянии окружающих на юную кронпринцессу. Она была для него дороже самых чистых и сверкающих алмазов, поэтому он принял решение укрыть свою любимую дочь от тревог и невзгод большого мира до её совершеннолетия.

В народе по сей день ходит немало слухов и пересудов об Эмилии, число которых лишь неумолимо растёт.

Одни утверждают, что кронпринцесса избалована и расточительно тратит государственные средства направо и налево. Другие злобно шепчут, будто бы она уродлива, подобно лягушке из колодца. А некоторые и вовсе распространяют сплетни об её неизлечимой болезни… Но лишь те, кому посчастливилось встретиться с Эмилией, знают наверняка — кронпринцесса прекрасна не только своей внешностью, но и светлой, чистой душой.

Словно восхищённый ребёнок, Эмилия с трепетом и волнением наблюдала за грациозными движениями дракончика в её ласковых ладонях.

Этот чудесный, крылатый зверёк, о котором она так много читала, нежился на её руках, будто ласковый котёнок.

— Графиня Грамфинор, как вы назвали это очаровательное создание? — с любопытством спросила Эми, наблюдая, как дракончик лениво потягивается.

— Он появился у меня совсем недавно, поэтому я еще не придумала ему имя, — мягко ответила Эстелла.

— Хм… Я не очень сильна в выборе имен, — смущенно призналась Эмилия.

— Может, вы поможете мне в этом?

— Как вам идея продолжать называть его и дальше ласковым прозвищем «Дракоша»? Звучит довольно мило и ласково. — Предложила графиня, наблюдая, как дракончик игриво тычется мордочкой в ладонь кронпринцессы.

— Вы правы. — Мило улыбнулась Эмилия, нежно поглаживая спинку Дракоши.

Слухи среди знати и их предвзятые представления о кронпринцессе рухнули в один миг. Она не принадлежала к их искусственному миру, где каждый изощрённо пытается быть лучше других, используя свою власть и привилегии.

Нет, Эмилия была одной из тех редких душ, способных искренне проявить сострадание даже к больному, немощному старику из трущоб, не боясь подхватить неизлечимый недуг.

Аристократы не усомнились в чистоте и доброте души Эмилии. Не было в ней ничего фальшивого или показного, что могло бы заставить их заподозрить, что она лишь искусно притворяется.