Попаданка вне закона

Стоит ли говорить, как подкидывает бедного всадника верхом на козле? Ты как болванчик из той самой игры в охоту на крота, который выскакивает из отверстия и прячется в него с огромной скорость, чтобы по нему не попал дубинкой игрок и не заработал очки. Вот только по мне, похоже, попали, забивая в землю.

Вспоминая мой бешеный скач к академии, думаю, именно он не дал первой стреле убить меня мгновенно. Огнем обожгло грудь, но я не скончалась сразу, а ощутила весь ужас, страх и боль перед таким желанным забвением.

Странно, но я почему-то достала палочку-выручалочку и из последних сил ударила ей по шее остановившегося малиоля. Я понимала, что, скорее всего, Филипп единственный, кто может меня спасти. Однако, когда вторая стрела добила меня, то я с облегчением подумала, что менеджер хотя бы доживет свою жизнь человеком. Странные мысли для умирающего. Какие-то даже благородные мысли, не свойственные такой циничной стерве, как я.

Глава 6

Глава 6. Половим лягушат?

Темно, тепло, тихо, хорошо. Даже не знала, что после смерти бывает так приятно.

Будто нежишься в объятьях матери или спишь в ее утробе, ожидая рождения. Полная защищенность.

— Ну, ты почти права.

Приятные мысли прерывает голос. Определить его принадлежность к какому-либо гендеру мне не удалось. Отвечать не хотелось, хотелось продолжить нежиться в тишине.

— Будет у тебя еще время понежиться. А сейчас открывай глазки, соня, — мягко пожурил голос, после чего я действительно открыла глаза.

Передо мной в воздухе, посреди вселенной, что разворачивалась планетами, звездами и туманностями вокруг, зависло странное нечто.

Без лица, лишь какие-то привычные очертания: туловище, две руки, две ноги, голова. Непонятный персонаж был неприятен на вид, да и не вызывал доверия. Скорее отталкивал, как и его пугающе-нежный голос, исходящий непонятно откуда, ибо рта у нечто не было.

— А вот это было неприятно, — кажется, чудовище оскорбилось. И, кажется, оно читает мои мысли.

"Ну и страхолюдина." — Я пыталась не думать в подобном ключе, но не преуспела.

Язык за зубами гораздо проще держать, чем мысли.

— Впервые Красоту называют страхолюдиной, — нечто не обиделось, скорее удивилось и озадачилось. И да, говорить я не могла. Только думать. Пришлось задавать вопросы мысленно.

"Ты Красота? Всамделишная?"

— Именно. Самое прекрасное, что может быть на земле, — я услышала улыбку в голосе, но вот внешне с фигурой передо мной ничего не происходило. Она будто не двигалась вовсе.