Ласточка обретает крылья

Да, она и до того была на удивление красива, но сейчас над дворцом властвовала самая настоящая ведьма, и это впечатление усиливалось не только блестящим, ярко-синим платьем в пол, но и странными украшениями – на голове находился убор из перьев ворона, а с пояса свисала на цепочке…

Отрубленная кисть руки.

И Орест прекрасно знал, кому именно она принадлежала…

«Значит, Адриян убит», - в груди Ореста не кипел вулкан, как можно было подумать, вовсе нет – это было именно холодной, даже ледяной констатацией факта. Адриян мог и изначально догадаться, что не стоит влезать в дела Орфии глубже, но Сциллатаров никак не ожидал, что ради своей цели она не пожалеет даже любимого младшего брата…

«Хотя чему я удивляюсь? Она и мужа фактически на смерть отправила».

А перья ворона тоже намекали на некоторые соображения – уж кого-кого, а этих птиц Орфия никогда не любила: Орест вспомнил одно из свиданий, когда над ними кружил ворон, и тогда еще Стойчева упорно хотела убить его – оружия под рукой не было, и в ход пошли камни.

И это явно был Корвнё.

Теперь все становилось на свои места – в частности, стало понятно, почему мратищники напали на Ореста и Марию во время первого свидания. «А я ведь никогда не доверял этой птице…», - усмехнулся Сциллатаров. О Корвнё с тех пор не было ни слуху, ни духу, но теперь можно было предположить, что он просто исполнил свою роль, за что и поплатился…

Как и все, кто был связан с Орфией.

«И расплатиться, скорее всего, придется и мне…».

- А, освобожденная Сестрислава! – фальшиво-радостно воскликнула Орфия, явно не догадываясь о мыслях Ореста. – Вот уж действительно неожиданный гость! Странно, что ты решила прийти за матерью – вы же с ней не особо ладили!

- Да, это так, но она все равно моя мать! – воскликнула Сестрислава. – Смешно это слышать от той, у кого никогда и семьи толком не было!

«А вот провоцировать лучше не стоит…» - скорее всего, Сестриславой сейчас руководили эмоции, но за это осуждать ее было сложно, однако дров она сейчас может наломать по полной программе…

- Может, и нет, но мне достаточно власти… А власть мне даст любую семью! – от былого, цепкого, просчитывающего ума Русевой не осталось и следа – власть действительно опьяняет, и министр культуры не стала исключением из правила.

- Отпусти мою мать, и тогда я готова буду с тобой обсудить все вопросы, связанные с восхождением на трон, - велела Добрич.