Ласточка обретает крылья

– Ты хоть понимаешь, что натворила?

- Да я не из-за антела – на него мне плевать! – выругалась поверженная дева. – Я, может, умереть хотела! Мне ничего не нужно уже девять лет – ни эта страна, ни эти люди, ни эта природа, ни этот чистый воздух… Ничего, кроме мести!

- Мести? – переспросили в толпе.

- Дайте мне поговорить, - велела подошедшая Мария – Орфия лишь бросила мимолетный взгляд и с грустью усмехнулась:

- Мария Людмила Дубарова, майка Волгарии… Не ожидала, что мы встретимся второй раз именно так.

- Орфия, я же ведь помню, какой ты была в тот день – веселой, радушной, искренней… Я помню тепло твоих рук и пламенные речи в адрес всех участниц – ты переживала за каждую… Но скажи – что изменилось с той поры? Что тебя изменило?

- А ты, видимо, слишком наивна, раз не понимаешь, что на таких мероприятиях все обязаны быть радушными и вежливыми…

- Но ты ведь всегда была такой – я это знаю! – взяла женщину за руки Мария.

– И никогда не поверю, что тебя мог изменить всего лишь один человек, который, может, и полукровка-демоноид, но более доброго, храброго и честного человека вряд ли можно представить…

- Вот именно – демоноид! И он это скрывал! – рыкнула Орфия.

- В Лаврентелле и без него полно полукровок, и ничего – живут спокойно сами, да и других не обижают… - удивился Юлиан.

- Вы не поняли – тут что-то личное, причем настолько, что об этом женщина может сказать лишь самой близкой подруге… - догадалась Мария.

– И сейчас – именно такой случай, Орфия. Ты же видишь – все закончилось… Скажи – что именно тебе сделал Орест? Какую обиду нанес? Что он натворил?

- Я сделала аборт! – выкрикнула Русева, чуть не плача – аборты, конечно, в Волгари не были запрещены, но не поощрялись. – У меня от Ореста должен был родиться ребенок!

- Что?!?

Главным ударом это признание, разумеется, стало для Ореста – у него, конечно, были столь близкие отношения с Орфией, и вряд ли кого бы это смутило… Но ребенок? В их коротких отношениях это слово не возникало даже случайно, но Орест бы не за что не оставил бы Орфию одну, если бы она забеременела – в этом плане он был настоящим мужчиной и настоящим воином, который не бросает на произвол судьбы женщин и детей.