Ласточка обретает крылья

Конечно, Мария брала не только красотой, но добротой и редким художественным даром (и то, и другое в ней воспитал родной приют имени Святой Урсе́лии), но все же она была из тех женщин, которые именно внешне запоминались раз и навсегда.

Мария была непривычно высокой для волгарок – конечно, не настолько, чтобы смотреть на мужчин сверху вниз, но многим из них по плечо, в то время как большинство женщин едва доставало груди. И такой рост был неудивителен, учитывая потрясающую фигуру – развитая, как кто-то сказал из особо умных, половозрелая грудь (слово «половозрелая» Мария считала оскорблением), тонкая талия, а вслед за ней – неожиданный, но удивительно аккуратный переход к широким бедрам: местные лекари и повитухи, глядя на них, лишь восхищенно цокали языками, приговаривая: «Были бы у всех наших женщин такие формы – дети выходили бы из утробы без всяких проблем!».

В отличие от остальных женщин, Мария никогда не заплетала волосы в косу – наоборот, расчесывала удивительной красоты русое сокровище, достигающее талии, и ходила с гордо поднятой головой, демонстрируя то, что не требовало дополнительных витаминных масел. А если ко всему этому портрету добавить такие заметные штрихи, как ярко-синие глаза, похожие на аметисты, буквально ослепляющую улыбку и звонкий, переливающийся колокольчиком голос, то поведение судей, как и поведение многочисленных поклонников, становится вполне ясным и явным.

Мария неспешно умылась в кадке, понюхала принесенный букет, улыбнулась сама себе в небольшое настенное зеркало и принялась завтракать: завтрак был нехитрый – брынза да свежие овощи, а что еще нужно для приморского города, кроме как заряда витаминов? Кто-то из случайно проходящих мужчин махал рукой девушке, кто-то окликал, но та не обращала внимания на сии отвлекающие маневры: пережевывая спелые, полные сока огурцы, Мария неожиданно задумалась о том, что терзало ее уже несколько лет – да, она, быть может, и красивая, только почему ей в личной жизни не особо везет? Единственный человек, за которого она вышла замуж по любви, через два года совместной жизни исчез из города – просто ушел в известном только ему направлении, а почему и зачем, так и осталось тайной.

Все остальные же были ей – и она это сама охотно признавала – неинтересны, хотя женихи попадались такие, что многие соседки и подруги восклицали: «Ну и дура ты, Маша – вот возьму и себе заберу!». И забирали, на что девушка, в общем-то, не жаловалась… «Просто все не то, и все не те».