Ласточка обретает крылья

- Я познакомился с ним, когда он только вступил на путь кровира – как раз прошел через испытание, известное вам как Бессмысленность Сердца, - начал рассказ Вальтер. – В кровиры обычно идут или те, кто имеет в себе демоноидскую кровь, - тут Орест поежился, - или те, кому охота приключений на все части тела, или те, кому было нечего терять. Потому Горги меня удивил, когда сказал, что ступил на этот путь только потому, что хотел стать сильнее и соответствовать той, кого любит, но кого пришлось покинуть.

- Зачем… - чуть не плакала Мария.

- И сначала все было хорошо, но… Вы же прекрасно знаете, что после Бессмысленности Сердца кровир перестает быть прежним – настолько, что некоторые могут просто сойти с ума… К сожалению, Горги пошел по худшему пути из всех, которые можно было предположить. А если учесть, что он никогда не был целью других кровиров, остается один вывод – этот сдвинутый нужен, причем именно правительству Волгарии.

- В качестве разрушающей силы? – уточнил Лайтенец.

- Разрушающей, как антел… - вырвалось у Марии.

И тут всех будто ужалило – даже Лайтенец не поверил своим ушам, переспросив:

- Что Вы сказали? Антел? Откуда Вы знаете это слово?

- Я даже видела это существо. В Мире Снов…

- Та-а-ак… - протянул Лайтенец. – Похоже, все хуже, чем мы предполагаем. Но пока нужно решить меньшую проблему...

- Я тут бросил слушок в Яблоневце о своих намерениях, потому эта тварь должна появиться именно там, - вовремя вспомнил Вальтер. – Кстати, там ищут и тебя, Орест – шуму ты навел там прилично…

- И поэтому я пойду с тобой, - твердо решил Сциллатаров.

- Почему-то я догадывался, что ты это скажешь, - улыбнулся Вальтер, вытащил одну из пищалей и передал брюнету: - Считай, что это – подарок. Санкта Диаманта – одна из лучших тюргинских моделей… В волгарском войске такого точно нет!

И пищаль была действительно хороша на вид – мало того, что увесистая и крепкая, так еще и украшенная цветочным узором.

- И две обоймы к ней, - Вальтер достал из кармана штанов запасы пуль, которые перекочевали в руки Сциллатарова.

- Аргриба, - обратился к соседке Лайтенец. Та среагировала одним лишь жестом брови: сначала в ногах Вальтера появился мешочек, забитый под завязку монетами, а рядом – два кинжала, чьи ножны, на которых были изображены прогуливающиеся в лесу олени, были сами по себе произведением искусства.

- Даже если Горги падет от пули Ореста, это – тебе за испорченный выходной, - добавил Лайтенец.