Невеста тирана

Что-то защекотало внутри, сердце тревожно затрепыхалось. Ошпарило щеки, и Джулия поняла, что заливается предательским румянцем. Хотелось выскочить прочь, за дверь, спрятаться от его взгляда. Но она сдержалась — это будет ребячеством.

— Прошу, сеньор.

Соврано вновь усмехнулся, но было не понять, что таила эта улыбка: иронию или злость.

— Вы краснеете… Надо же.

Джулия лишь опустила голову, пряча лицо.

— А ваша сестра тоже умеет краснеть?

Она тут же подняла глаза:

— Что это значит?

Фацио выпрямился, скрестил руки на груди:

— Как же? Вы просили ответа.

— Но, к чему…

— … к тому, что ваша сестра утратила всякий стыд! — голос прокатился над столом громовым раскатом. Казалось, даже звякнул хрусталь.

Джулия замерла, задеревенела, лишь смотрела во все глаза. Не было никакого сомнения, что он имел в виду ту самую тайну. Но… как же он прознал? Как?

Соврано желчно скривился и кивнул:

— Я уверился в том, что ваш брат ничего не знает, в отличие от его жены.

Иначе исход был бы совсем иным. Брюхатая невеста — это что-то из ряда вон! Или у вас другое мнение, дорогая сеньора?

Теперь Джулия чувствовала, будто покрывается инеем. Этот обморок, эта дурнота… Она отчего-то ни на мгновение не сомневалась в словах своего жениха — все так и есть. И Паола… Теперь все вставало на места — Паола заперла Марену потому, что обо всем догадалась. Но что теперь будет с сестрой? Что будет, когда узнает Амато?

Джулия с трудом сглотнула:

— Брюхатая?

Соврано лишь презрительно усмехнулся:

— Так кто он? Лакей? Конюх? Гвардеец из дворцовой стражи?

Джулия нервно замотала головой:

— Нет! Нет! Все не так!

— М… — Соврано подался вперед: — Так ты все знала… Знала и помогала лгать.

Джулия виновато опустила голову, чувствуя, как леденеют пальцы, но тут же опомнилась, выпрямилась, взглянула открыто:

— Я не знала! Об этом не знала! Сестра ни с кем не делилась.

Я узнала лишь вчера, что… — она не договорила, не в силах озвучить, только нервно мотала головой. — Поклянусь всем, чем прикажете.

— Что мне с твоих клятв?

Джулия нервно комкала платье на коленях:

— И вы смолчали, не опозорили нас. Благодарю.

Он прищурился:

— Больно легко благодарности слетают с твоих губ. По-твоему, я не должен был молчать?

— Вы поступили благородно.

Он вдруг поднялся, и Джулия тоже встала.