Шелковый дар

— Ложись, — мотнул головой Вторак на деревянную перегородку, едва за отцом и братом закрылась дверь. — Они в соседнее село поехали. Раньше вечера не вернутся. Я доделаю эти гадкие лапти. — Пробурчал уже себе под нос, отвернувшись: — Кому они только нужны в таком количестве?

Дрожащими пальцами Карин провел по лбу, расчесал пятерней волосы и скрутил их узлом. Потом подвинул к себе лык и приложил палец к губам, увидев, что Вторак собирается возразить.

— Все нормально, — шепнул он. Не хватало еще, чтобы мальчишка делал его работу.

Простудился, скорее всего, ночью. В одной рубахе. Вторая осталась у Тайи, в тот момент ей она была нужнее. Карин надеялся, что пропажи не скоро хватятся, вещи-то тоже ему были даны купцом. И он вполне мог потребовать отчет, где потерял.

К вечеру стало лучше, вернулись силы и перестали трястись колени от слабости. Так что Карин мог и топором помахать, вот только за порог ему нельзя было. И лык кончился, и стертые об высушенную кору пальцы болели. Согласен бы заняться любой другой работой, даже стиркой, но опасался предлагать.

С завистью посмотрел вслед Втораку, который свободно выскочил из избы, и принялся от нечего делать рассеянно вертеть в руках сплетенный лапоть. И снова вспоминать Тайю.

Тетка Фатта, уже час как занятая ужином в ожидании возвращения мужа и старшего сына, все чаще поглядывала в сторону лавки, где сидел найденыш. Немного привыкнув к его лицу, она обнаружила, что парень ничем и не отличается от, например, того же Солна. Только более тихий и вежливый, но это, скорее всего, результат отношения к нему.

И улыбался он тем же шуткам, и глаза его блестели так же весело, когда Вторак пересказывал сельские байки за работой. И не прочь был подурачиться, когда не видел ее муж. Обычный юноша, коих у них полсела. Вот только Гостята по какой-то непонятной ей причине держал его на цепи в избе как украденного у соседа щенка.

Карин безмерно удивился, когда тетка Фатта села рядом с ним на лавку. Но вида не подал, только лапоть перестал вертеться в его руке.

— Дай руки, — сказала она. Карин положил обувь рядом с собой и вытянул вперед кисти. И еще больше удивился, когда тетка смазала стертые пальцы зеленой пастой. И зачем-то добавила: — Болят, наверное.

Карин быстро поднес пальцы к носу и тут же начертил в воздухе широкий лист, вопросительно глядя на тетку Фатту.

— Верно, подорожник, — подтвердила та. — Знаешь, для чего он?

Карин закивал, погладил себя по животу и по груди, показывая, где еще применяют его.