Шелковый дар

Сам пылал как печка тетки Фатты, даже жарко стало.

— Опять обниматься полезешь? — ворчливо отозвалась Тайя, однако, придвинулась ближе по стволу. — Руки-то не распускай, день всего знакомы.

— Ничего такого, — он обнял ее за плечи. — Расскажи о русалках. Только тебя могу спросить, у меня... — запнулся, не зная, как назвать то место, где он сейчас жил. Дом ли село ему? — Дома. Наверное, так... Все что-то скрывают. И спросить не могу, потому что нельзя.

— Почему нельзя? — парень был такой горячий, что Тайя решилась прижаться к нему боком.

— Дядька сказал семье, что я не могу говорить. Не хочет, чтобы слышали мой голос. И, — указал свободной рукой на себя, — чтобы видели меня. Вышло так, что я подслушал — он меня у русалки украл. Поэтому и прячет. Не могу понять — они такие жуткие? На самом деле могут утопить? Или это просто слухи?

Девушка прекрасно понимала, почему неизвестный дядька велит Карину молчать. И почему скрывает его от людей. Но вот упоминание о русалке, которая положила глаз на парня, стало неприятной неожиданностью.

— Что еще ты слышал? Как он украл?

— Вроде она сама попросила вылечить. И сказала, что вернется. А он взял и уехал.

— Сама просила? — повторила Тайя. — Кто? Русалка??

«А сама-то что делала вчера?» — поспешила напомнить себе. — «Как не отводила беду от него?»

Сообразила, что полностью забралась ему под руку и млеет. И что воспринимать сидящего рядом человека как человека становилось все сложнее. Он словно был одной из душ, с которой было легко и просто.

— Уходи, — жестко сказала Тайя, скидывая его руку. Сразу стало холодно и одиноко, едва удержалась, чтобы не обхватить себя руками в чисто человеческом жесте. — И прошу, больше не возвращайся. Ты тревожишь меня, и очень сильно. Мне это не нравится.

Карин поднялся, глядя на нее сверху вниз. Светало, ему пора было возвращаться.

— Я приду завтра, — сказал вопреки ее словам.

[1] Русская народная игра с мячом

Привыкание

Ему было не до завтрака. Он снова трясся, кутаясь во все покрывала, которые смог найти. И мечтал о горячей воде. О глубокой каменной чаше, от поверхности которой поднимался пар к высокому потолку, чтобы потом холодными каплями падать обратно, в купель. И многократным эхом отражаться от гладких каменных стен, играющих бликами как живые волны, отчего пещера казалась спрятанной на самом дне океана.