Шелковый дар

Карин с силой сдавил голову и сжался на полу в комок, пережидая приступ страшной боли, которая сопроводила еще один всплеск воспоминаний. Какие-то обрывки, из которых все еще не представлялось возможным догадаться, кто он есть на самом деле. И где находится каменная чаша, в которой он, по всей видимости, когда-то купался.

— Горы, — выдохнул Карин и едва не завыл, укусил изнутри щеку, чтобы сдержать любой звук, который так и норовил вырваться изо рта. Молча переносить боль, когда хочется орать — то еще испытание.

За перегородку пробрался Солн с горячей водой.

— Держи, вот, — обернул пальцы Карина вокруг теплой кружки. — Это ты так каждое утро будешь просыпаться?

Ощущения были такие, словно из него вытягивали все жизненные силы. Карин с трудом смог удержать в двух руках кружку, сделать глоток, и при этом чуть не опрокинул воду на себя. Солн успел забрать. Заглянул купец, которого утренний недуг парня вогнал в ступор — второй раз за второй день, причем раньше за ним подобного не наблюдалось.

— Самое время показать его лекарю, — крикнула тетка Фатта из избы. — Заодно и насчет ученичества поговоришь с ним. У Карина талант к этому, пусть помогает людям.

Это имело смысл. Вот только найденыш вряд ли в состоянии дойти до жилища Бела, сельского лекаря.

— Приведу-ка я его к нам, — решил Гостята, бросив еще один взгляд на Карина, который, даже несмотря на луковую окраску, выглядел как побеленная стена избы. Жал зубы, кулаки, ноги к животу в попытке сохранить ускользающее от него тепло.

Сказал, конечно, к слову. Но, выйдя за порог, тут же вспомнил о нечистом еще раз.

Тревожная толпа сельчан текла к избе лекаря, мужики хмурились, бабы жали к себе детей. И молчали, словно покойника несли, только вот никого похожего на мертвяка среди них не было. Купец тут же вклинился в поток, пристал к соседу.

— Гойко же знавал? — спросил тот. Гостята утвердительно кивнул. Сосед понизил тон: — Помер вчера, шел и упал.

— Как так? — вытаращился Гостята. — Да он же здоровее быка был!

— Вот-вот, — сосед говорил все тише и тише, пока его зловещий шепот не пробрал купца до дрожи. — Принесли его, значит, обмыли, уложили на лавку, как положено. Ну и...

— Язык прикуси! — шикнула на него его жена, расслышав разговор. — Вслух не поминай!

Мужики тихо перешептывались между собой, тоже обговаривая странности.