Драконья ночь

Медленно проходила мимо дверей, которые лениво открывались за моей спиной. Приют просыпался под чарующие звуки флейты, а я мысленно напевала детскую песенку о Матери богов.

У лестницы остановилась и закончила концерт. Молча наблюдала, как девочки выстраиваются в шеренгу и коршуном осматривала каждого ребенка на наличие выглаженного накрахмаленного белоснежного балахона. Проверяла плотно ли надеты головные уборы, закрывающие лоб, от которых шлейфом по спине спускалась ткань до самых пят. Недобро вспомнилось, как и сама в их юном возрасте страдала от тяжелого, сковывающего движения наряда.

Работать в нем — целое испытание, а стирать и гладить ежедневного и того хуже. Но есть правила, которые нельзя нарушать, иначе наказание не заставит себя ждать. Ночь, когда я впервые нарушила правило, навсегда отпечаталось в памяти. До рассвета я стояла на коленях на крупе и молилась под надзором настоятельницы. Урок был усвоен на отлично. С тех пор я стала самой прилежной послушницей, и уже к совершеннолетию дослужилась до главной марьены детского приюта.

— Благословен рассвет, марьена Трисса, — приветствовали меня девочки.

— Да освятит Матерь ваши души, — стандартно отвечала я.

Когда последняя девочка вошла в шеренгу, я повела послушниц вниз по каменной лестнице. В широком холле, служившем столовой приюта, бросила взгляд на арочное окно и обреченно вздохнула. Мокрые капли оросили стекло снаружи, оповещая, что настал сезон дождей в долине Ойра. Я не любила эти долгие мокрые месяцы, когда глинистая грязь во дворе храма превращалась в настоящий каток, а ходить от обители до святыни приходилось нередко.

Ох, сколько я шишек набила за годы жизни! А руки как в кровь стерла, остервенело отстирывая пятна с рясы. Как вспомню, так вздрогну. И вот опять пришла унылая пора. Благо хоть старый конюх камней плоских понакидать успел. По ним, под проливным дождем, мы и поскакали, словно по спасительным островкам. Послушницы были предельно аккуратны, и путь завершился без происшествий.

Крыльцо храма встретило потоком ветра, швырнувшим в лицо горсть колких дождевых капель. Обтерев ладошкой кожу лица, я склонилась перед входом в три погибели.

— Благодарим за новый светлый день, о, Матерь! За воздух, которым дышим, за тепло желтого светила и чистую воду, что льется с небес… — говорила, говорила, слагая молитву, без которой войти в храм нельзя. Тут даже если за тобой шакал с раскрытой пастью гонится, войти без этих слов не получится.