Когда впервые видишь так близко...

Мучительно медленно, тьма продвигалась вперед. Мучительно медленно слабел я сам. Такого не было со времен Битвы Пяти Армий. С той поры прошло чуть меньше сотни лет, но я никогда не забуду, как это было тяжело - бороться с самим собой - бороться за свой народ, за свои земли, за свет в собственном сердце и душе. В то время мой гнев вызывала любая мелочь. Что ж, не думаю, что в этот раз будет легче, но я буду стараться... стараться держать себя в руках.

Я бродил по садам, пытаясь насладиться, надышаться миром и покоем перед предстоящим.

Листья деревьев и травинки шептались со мной. Они едва-едва слышно говорили: "Нам страшно... Защити нас, милостивый Adar il Taur (Отче всея Лесов - синд.), защити..." А впереди было страшное - новая война. Еще одна. Я должен выдержать. Я выстою. Или, по крайней мере, надеюсь на это...

Мне было, за что бороться. За сына, за этот лес, за мои народы, за мир... За то, чтобы вновь увидеть живой огонек в глазах Арантиэль, за ее искреннюю, счастливую улыбку.

Знает ли она, что грядет война? Переживает ли? Когда я видел ее в последний раз, Арантиэль выглядела очень плохо - потускневшие, безжизненные волосы, бескровное тело, пустой остекленевший взгляд.

Она ужасно исхудала, отчетливо выпирали кости, ведь, я не мог заставить ее съесть хоть что-то. Результат был один - ее желудок отвергал любую еду.

Я не видел ее в течение двух дней. Галадриэль запрещала подходить к ней. А я молил Илуватара, чтобы он ниспослал благодать на ее выздоровление. С остальным я смогу справиться, лишь бы с ней все было хорошо.

Ты слышишь, меня, Эру? Лишь бы с ней все было хорошо!

Я резко остановился. Она сидела у фонтана и водила рукой по воде. На все еще впалых щеках румянец, на губах играет мечтательная полуулыбка. Сердце замерло... и пустилось вскачь с такой неистовой силой, что стало душить где-то в горле. Ее не волновало, что вода уже была холодной, как лед, а солнце более не грело так ярко. На обнаженных плечах остались шрамы от ее же ногтей... Что я сотворил с ней? Что я наделал? Знать бы еще свою вину.

Она смотрит на ярких птиц, которые прилетели к фонтану напиться. Они смело прыгают на протянутые ладони, дают гладить себя, сами подставляют яркие перышки для невесомых прикосновений алых губ.

Я боялся. Боялся пошевелиться. Боялся привлечь ее внимание. Боялся, что в единственный момент разрушу эту прекрасную грёзу. Боялся... и хотел подойти, прикоснуться к ней, прошептать, что смогу ее защитить от всех невзгод...