Одержимость Темного лорда, или Полнейший замуж!

- Знакомься, Тьма, это моя невеста Леона, - ласково сказал Темный лорд и погладил ее. – Леона, - голос стал более официальным, позвольте вам представить мою верную напарницу, не раз спасавшую мне жизнь: госпожа Тьма!

Большие ноздри ящера затрепетали. Она вгляделась в меня в точности так же, как незадолго до этого сделал ее напарник, нырнула в мои глаза, проникнув прямиком в душу.

- Здравствуй, Тьма, - прошептала я и, сама не осознавая, что делаю, тоже погладила ее.

Глава 5

Брови жениха улетели на лоб, во взгляде взвилось изумление.

Сейчас мне откусят руку – или ящер, или ее лорд. Или оба, по удачному совпадению, у меня как раз две руки. Хотя, одну из них он уже получил – мой дядюшка был рад отдать племянницу за Пентарха. А на сердце жених и не претендовал, вероятно. Зачем ему эта безделушка?

Понимание сделанного явилось вместе со страхом. Но на смену ему тут же пришло облегчение, потому что ящер просто фыркнул – вроде бы, вполне благодушно, обдав нас горячим воздухом.

- Она впервые позволила кому-то кроме меня ее погладить, - Даркрэйн с интересом посмотрел на Тьму.

Моя храбрость спряталась в пятки. Все правильно, кто ж будет кушать пятки? Ящеры те еще эстеты, Тьма обязательно выплюнет эти самые невкусные части, непременно. Впрочем, это не помешало мне спросить:

- Остальных ваших невест она просто скушала на завтрак? – во мне снова и очень не вовремя прорезалась храбрость.

- Только самых несносных, - Темный лорд усмехнулся.

– Довольно разговоров, залезайте на Тьму, Леона, нам пора.

Посадка на черную красавицу прошла успешно. Мадам ящер была горячей, как хорошо прогретая постель, и немного шершавой. Кстати, она почему-то пахла мятными леденцами. Но эту мысль я додумать не успела – потому что черная махина поднялась на ноги, подняв нас на высоту самой высокой башенки замка, потянулась, прохрустев всеми позвонками и, расправив крылья, отправилась в объятия неба.

Думала, будет страшно, но в ощущениях уверенно солировало изумление.

Я словно сама раскинула руки, став огромной птицей, и взмыла ввысь над замком с окружающими его угодьями. Они стремительно уменьшались, сначала став маленькими, будто игрушечными, а потом и вовсе исчезнув под облачной пелеринкой, которая растеклась под нами будто прослойка из отменно взбитых сливок.

Наверху было очень холодно, не спасал даже подбитый мехом плащ, который причитающая няня успела накинуть мне на плечи до отлета.