Белый варвар

Волчье племя выздороветь не поможет, скорее из жалости загрызет…

***

Вначале послышался стук у входной двери, затем бойкие шаги, скрип половицы в коридоре, еще миг и мою маленькую комнату наполнил резвый голосок:

- Ариша!

Севуне нет еще восьми, но прыткий мальчуган уже год на побегушках в деревне и, как толковый посыльный, знает все и обо всех. Новые вести приносит, а старые забирает.

- Ариша!.. – Его голос звенел недовольством. – Поднимайся.

- Мне и лежа слышно хорошо. – А так хотелось исчезнуть сейчас, накрыться с головой теплым одеялом и раствориться в нем.

Жаль, подобное мне неподвластно. - Говори, зачем пришел, и беги себе дальше, - ответила, стараясь не сипеть после долгих слез.

Отдергивая тяжелый полушубок, он прошел к койке с серьезным видом. Подбоченившись, как это делает его грузный отец, спросил:

- Ревела опять?

- Нет, - сказала и чуть не шмыгнула носом, опровергая ответ.

- Так тебя же Варос бросил вчера, – напомнил маленький посыльный и ручонкой сдвинул шапку на затылок, чтобы лучше меня видеть.

– А матушка его еще три часа ругалась с моим отцом.

- Почему ругалась?

- Говорила, что ты девка порченная и куда тебя брать такой… Батя сказал, что врет она все и хочет, чтоб Варос в жены взял Огейку.

- Что и следовало ожидать, – прошептала я и прикусила губу.

Рыженькая Огейка - хороший выбор и младше меня на три года. Я дочь покойного мясника не чета дочери деревенского старосты, к тому же порченная. А то, что сам сынок и испортил, это не считается. Чистота превыше всего! Горько усмехнулась про себя, сцепила зубы и выдохнула:

- Севуня, ты не должен был этого слышать.

- А ты и вправду испортилась? – прошептал ребенок. – Очень испортилась?

И что тут скажешь, и как объяснишь? Недолго думая, дурында я кивнула.

- Так и есть. Болею я, очень-очень болею. И это не лечится.

- Ариша! – Севуня кинулся обнимать меня. Вот-вот сам расплачется навзрыд.

- Эй, я помирать не собираюсь. Это как крапивница твоя: она есть, и в то же время ее нет. Вот замуж выйду, и все пройдет.

– Постаралась как можно ярче улыбнуться, хорошо, что сердечные раны лишь в глазах видны, их можно за ресницами скрыть. – Ну, кто тебя ко мне прислал, рассказывай.

- А! Так там, там… барон-оборотень наш явился. Людей мертвых приволок.

- Мертвых к нам не волокут, – прошептала я. - Не первый раз людей после волчьего клана латаем, все живыми должны быть.

- А, ну да, - покивал Севуня, - некоторые их них еще дышат. Вот тебя к дышащим в дом старосты и позвали!

- Все.