Её чудовище

К тому времени, как я успокоилась и, совершенно обессиленная, затихла, готовая уплыть в горячечный сон пьяного человека, почувствовала, как меня снова подняли на руки — на этот раз через плечо не перекидывали, за что большое спасибо, — дотащили до кровати, да на нее и сгрузили, не забыв снять с меня туфли и укрыть покрывалом.

Потом было несколько мгновений задумчивой тишины и усталое:

— Зачем я с тобой связался?

Ушел от меня Барон голодным.

ГЛАВА 4 О болезнях, лекарствах и неоправданном недовольстве

— Шелла, спасай! — Ассайя ворвалась в мой магазинчик ураганом, спугнув кошку, дремавшую у порога над тарелочкой с молоком.

Кошка эта считалась чем-то вроде талисмана нашей улицы и каждый день столовалась в одной из лавок.

Сегодня этой чести удостоилась я, но, подозреваю, после того, что устроила моя несдержанная подруга, благосклонность великолепной Бози я потеряю надолго.

Бозей, или Бозильдой, назвала ее торговка цветами из магазинчика на углу, с тех пор это имя приросло к кошке намертво, полностью характеризуя ее непростой и многогранный характер.

— Ну что ты шумишь? — вяло возмутилась я. Барон не появлялся три дня, за сборами от простуды ко мне тоже не приходили… пока, давая возможность пополнить запасы.

— Маменька очередного жениха в дом притащила!

Я сочувственно покивала, как бы говоря, что да, для семнадцатилетней девицы это серьезная трагедия. Так нельзя. И вообще, она еще слишком молода. Но…

— От меня-то ты чего хочешь? В брачный возраст ты уже вошла.

— Можно я немножечко тут побуду? — просительно сложив руки, Ассайя заглянула мне в глаза. — Пока ему не надоест и он не уйдет?

— До вечера сидеть будешь, — поняла я.

— Шелл, — укоризненно протянула она в ответ на мою проницательность. Несомненно, меня ждали полный осуждения взгляд и тяжелые вздохи, призванные размягчить мое черствое сердце. К счастью, я была спасена.

— Шелла, добрый день, — в магазинчик, заняв его значительную часть, вошел капитан.

При нашем знакомстве я как-то не обратила внимания, насколько он внушительный. Впрочем, справедливости ради стоило бы заметить, что на улице это было не очень видно, а в магазине я на него почти не смотрела, занятая своими мыслями.

А сейчас вот разглядела. И, судя по восторженному вздоху, не я одна.

Он был все такой же огненно-рыжий, но отчего-то бледный.

— Вам нехорошо?

— Обычная простуда, — отмахнулся он, коротко кашлянув в кулак.