Её чудовище

Как-то странно было думать, что я напугала целого Высшего своими слезами, но вот она я, и вот его нет. Уже столько дней нет… Тут было о чем подумать.

Утром же, с трудом заставив себя выбраться из постели, я была уже не так уверена, что Барон совсем ушел. Было у меня странное ощущение, будто меня ночью не то чтобы надкусили, скорее — основательно пожевали. Или кто-то, не страдающий особым человеколюбием, хорошенечко меня выпил.

Сил не было, вставать не хотелось, идти в торговые ряды пополнять запасы тоже не было никакого желания.

А ведь меня ко всему прочему ждали высушенные травяные сборы, что сегодня надо было упаковать и подписать; смеси, которые необходимо рассыпать по конвертикам, и просто травы, из которых уже пора было делать взвары.

К счастью, завтрак помог прийти в себя.

Горячий чай, щедро сдобренный медом, прогнал слабость и придал сил. А внушительный кусок еще теплого ржаного хлеба, за которым я не поленилась сбегать в пекарню на перекрестке, обильно смазанный сливочным маслом, вернул мне радость жизни… которую, впрочем, очень быстро выбило неутешительное осознание: поветрие только набирало силу.

Торговые ряды, по воскресеньям всегда многолюдные, полные громких звуков, смеха и вкусных запахов, сегодня были на удивление тихи.

Из целой торговой площади едва ли можно было набрать и три заполненных ряда.

И надолго задерживаться среди этих полупустых рядов сегодня не было особого желания. Слишком уж гнетущая атмосфера царила на торжище, даже торговцы не спешили зазывать к себе редких покупателей, провожая их усталыми взглядами.

Все было очень плохо.

— Ворота обещаются закрыть, — негромко, по великому секрету, вещала одна торговка остановившейся у ее прилавка покупательнице, — и карантин ввести. Говорят, вчора один из хворых помер. Вот уснул и больше не проснулся. А ночью, аккурат в полу́ночь, поднялся, насилу его обратно уложили. Некромантов-то у нас нет, мы же не в Гиблых лесах живем, чтобы от нежити страдать.

Заинтересованная разговором, я остановилась у соседнего лотка с овощами и с особой тщательностью взялась перебирать салат, делая вид, что разговор меня совершенно не интересует.

— Так уложили тогда как? — с ощутимой долей скептицизма спросила ее девушка, с трудом удерживая в руках уже изрядно заполненную корзину.

На меня внимания никто не обращал. Даже хозяйка этого салата, с интересом прислушивающаяся к разговору, не повернула ко мне головы.

— Знамо как, командор его и сморозил, а потом в хладную вернул.