Её чудовище

Хотя, как пытался уверить нас Высший, на ранних стадиях надежда на спасение еще существовала. И пусть проклятие нельзя было безопасно снять с человека, но само его действие можно было прервать…

— В таком случае, вероятно, те, в кого эта отрава вгрызлась недостаточно глубоко, выживут, — просто закончил он свою мысль.

— Мы найдем того, кто наслал проклятие, — глухо пообещал командор, грозно глядя прямо перед собой. Он уже продумывал, с какой части города лучше всего начать и как именно стоит распределить поисковые отряды.

— Настоятельно советую искать клетку с умертвием в каком-нибудь подвале. Пока первый проклятый, начавший распространение проклятия, обладает каким-то подобием жизни, смерти не прекратятся. И не прекратятся пробуждения мертвецов, — благожелательно сообщил Барон. Потом поднялся, вздернул меня за шкирку и, крепко держа за ворот платья, повернул в сторону двери. — Что ж, трудитесь на благо города, а мы, пожалуй, пойдем.

Улиса подскочила сама и зачем-то покорно двинулась следом.

Ни командор, ни капитан не пытались нас остановить.

Секретарь, сидевший на своем рабочем месте и державший в дрожащих руках стакан воды, только проводил нас диковатым взглядом и полез под стол, за бутылкой кое-чего более успокаивающего, чем простая вода.

Барона нельзя было не узнать, его портреты во всех книгах со всеми легендами о нем были на удивление точными. Создавалось впечатление, что художник рисовал их с натуры… Интересно, остался ли он в живых после того, как рисунки были завершены?

— Куда мы идем? — сипло спросила я.

Ворот платья больно врезался в горло, серьезно затрудняя дыхание, но я пока не жаловалась — надеялась, что меня сейчас отпустят. Вот-вот, в следующее мгновение.

Барон не отпускал и лишь толкал меня вперед, крепко держа за шиворот. Улиса скромно следовала чуть позади.

Редкие стражи, встречавшиеся на пути, предпочитали переждать наше присутствие, прижавшись к стенке. Высший, то ли и правда пребывавший в дурном настроении, то ли просто делавший вид, чтобы запугать окружающих, потемнел лицом и очень грозно сверкал глазами, рождая в простых человеческих душах страшные видения вечных костров и странных изломанных теней, вынужденных гореть в этом пламени.

В глазах Барона им виделись огни преисподней, которая, по заветам жрецов Многоликого, ждала любого недостойного, посмевшего отвернуться от истинного бога. Разумеется, по их же мнению, истинным богом являлся Многоликий.