Её чудовище

Не желал верить, что согласен, а главное – готов сделать так, как я прошу.

— От серьезного разговора ни тебя, ни ведьму это не спасет, — предупредил Высший.

Я закрыла глаза. Ученая уже была и совсем не хотела в очередной раз ослепнуть на несколько мгновений после перемещения.

В управлении было тепло, сухо и тихо. С меня капало, но я не испытывала по этому поводу никакого смущения или вины. С Барона вон тоже капало, и даже больше, потому что и сам он был больше, и почему-то вымок сильнее меня.

— Хм-м-м… — Он озадаченно огляделся, рассеянно выпустив меня на волю — ладони просто скользнули по моим рукам и опустились.

Стойка дежурного была пуста, весь первый этаж пребывал в каком-то тревожном запустении.

Вчера, когда он пришел «вызволять» меня из цепких лап командора, народу здесь было полно. Много-много очень деловых, демонстративно занятых стражников…

Не давая себе времени осмыслить все это, напридумывать каких-нибудь ужасов и хорошенечко напугаться, я решительно двинулась к лестнице — сделала всего два шага и была схвачена за плечо.

— Куда-то спешишь?

— На второй этаж.

— Разве лазарет находится там? — недоверчиво нахмурился Барон.

Я вздохнула, держаться было очень сложно. Я мечтала выполнить свой долг, доложить о произошедшей трагедии, рассказать о больной Ларси, а после забиться в какой-нибудь угол и от души прорыдаться. Выпустить из себя все, чтобы в груди больше не было так тесно.

— Там находятся кабинеты руководства.

Несколько мгновений он просто смотрел на меня.

— Любопытно, как ты объяснишь мне все это после, — признался он, отпустив мое плечо.

Я была уверена, что объяснить ему ничего не смогу и, скорее всего, расплачусь прямо у него на глазах. Опять.

Создавалось у меня такое ощущение, что плакать в присутствии Барона — верный способ выжить. Не пожалеет, так хоть убивать побрезгует.

Секретарь командора встретил нас совершенно неприветливо.

При виде Барона он подскочил, опрокинув свой стул, пробормотал слабым голосом: «Опять вы?» — и уже собрался отлучиться ненадолго в обморок.

— Командор Бэйс у себя? — быстро спросила я, испытывая стыдное желание дождаться, пока этот позор всей стражи осядет на пол, и попинать его от души.

Пальцы на погрызенной руке онемели и плохо слушались, в то время как саму руку дергало от боли, а рану жгло огнем, и человеколюбие мое куда-то запропастилось.

— Нет его, — пискнул секретарь, взгляд его метался между мной и Высшим. Я так до конца и не смогла понять, на кого из нас он смотрел с большим ужасом.