Её чудовище

Барон позади меня хранил зловещее молчание.

— А капитан Санхел?

Секретарь дрожащим голосом послал нас в кабинет, расположенный справа от командорского, и с облегчением сполз под стол.

Капитан нашему явлению тоже рад не был. Резко распахнутая дверь и мокрая девица на пороге, бледная, дрожащая, с побелевшими губами и совершенно невменяемым взглядом, застали его врасплох. А Барон, маячивший за моей спиной, окончательно добил.

— Шелла… что с вами случилось?

— Где командор? — с порога спросила я, не сообразив для начала войти.

Санхел, с недоумением следя за его действиями, растерянно ответил:

— Около часа назад отправился со своим отрядом к градоправителю. Его жена скончалась этой ночью и… не пожелала покоиться в посмертии.

— Что ж, капитан, тогда выслушать меня придется вам. Пришла я с недобрыми вестями… — Слова комом встали в горле, но я с ним справилась и виртуозно сумела в минуту уложить весь кошмар моего недавнего визита в дом Аришей.

Санхел, оставшийся в управлении по состоянию здоровья (капитана очень уязвляла уверенность Бэйса в том, что заместитель его все еще слаб, но переубедить начальство он не имел возможности), выслушал меня внимательно. После велел:

— Отправляйтесь к целителю, пусть осмотрит рану. Я этим займусь.

Перебил его не предвещающий ничего хорошего голос Барона:

— Сначала покажи мне амулет, безголовая… — узнав причину моего ранения, он всерьез обеспокоился состоянием своего амулета.

Полагаю, если бы камушек хоть чуть изменился со вчерашнего дня, мне бы тут же открутили голову. Но амулет был абсолютно цел. Ни сколов, ни трещин, даже цвет не изменился.

И Высший (я была почти уверена, что мне не показалось) перевел дыхание.

***

В лазарете, проявив невероятную смелость, нас встретила целительница. Повезло мне попасть не к местному коновалу господину Иветти, а к новенькой, недавно приехавшей в город и поступившей на службу Магде Лиз.

Ходили слухи, что в столице ей пророчили великое будущее, но ничуть не думающая об этом своем великом будущем, беспечная девица как-то умудрилась перебежать дорогу сразу трем влиятельным семьям (впрочем, не угодить аристократам было совсем несложно, об этом знали все) и вынуждена была бежать. Также госпоже Лиз приписывали склочный и тяжелый характер и в то же время исключительную замкнутость.