Сон в летнюю ночь

Но вскоре тот выныривал откуда-то и широко улыбался, глядя на мое удивленное лицо:

- Я осматривался, - хитро улыбался он, и глаза его превращались в щелочки.

Сегодня был тот день, который мог решить многое – императорские именины. Заранее мне пришло приглашение в золоченом конверте за подписью самого владыки на два лица. Я решила взять с собой Гавра. Про секурда не было сказано ничего, потому что телохранитель пропускался без приглашения, лишь по предварительной заявке хозяина, о чем я позаботилась заранее.

С утра на улицах было шумно, ходили музыканты, били барабаны, слышались крики праздного люда.

Вся столица и вся империя отмечала именины своего правителя. На широких центральных площадях ожидалось выступления актеров театра, балаганов и цирка, открыты и проплачены некоторые кабаки, рестораны и кафе, в других же снижены цены за счет казны, а вечером предполагались танцы и фейерверк с салютом.

Озабоченные граждане уже с утра занимали столики и места на набережной реки, протекавшей посередине столицы.

Там же собирались толпы гостей и любителей до всякого зрелища. Здесь же промышляли воры, проститутки и всякая босота, пользовавшаяся зазевашимися зрителями и легкодоступными кошельками.

В общем, столица начала отмечать день рождения государя.

На вилле Галаны тоже с утра начался переполох: готовились к преображению хозяйки на прием.

А пока я повторяла с Гавром необходимые слова и пожелания императору и его семейству, а также имена и лица первых семейств империи, с которыми предстоит встретиться.

Неожиданно явился радостный Аквил, и задержал меня на целых два часа, передавая в лицах сплетни и столичные новости. И хотя он меня тяготил, его визит был кстати, потому что я узнала, что император согласен на нашу свадьбу и на балу даст свой положительный ответ. Я опешила и несколько растерялась, но вида старалась не подавать, только кивала. Ему было этого достаточно, и он не обратил внимание на мою бледность. Меня просто трясло от негодования: либо он врал, выдавая сплетни за правду, либо хотел меня принудить к согласию уже сейчас, перед оглашением императорского вердикта.

Я удержала себя в руках и тогда, когда тот наконец-то откланялся, обещаясь встретиться на балу. Еле-еле я пришла в себя и тут же бросилась к Гавру. Тот стоял за приоткрытой дверью в гостиной и слушал нашу беседу.

- Не волнуйтесь, моя госпожа, - придержал она меня за руку, - его слова лишь его желание на возню вокруг вашей помолвки. То есть не вашей, а прежней хозяйки тела.