Конец теням

Она едва заметно тряхнула головой и швырнула газету куда-то на пол, а затем села на кровать. «Неужели это заставит меня остаться? — подумала Адамс, — быть такого не может».

— Эпидемия существовала всегда, — повернув голову к своему рабу, заявила Уэнсдей, — и в этом нет ничего удивительного. Это нам никак не поможет, — рука лишь раздражённо начал распинаться о том, как ей врали тринадцать лет об источнике эпидемии и о самой болезни, называя это вспышками туберкулёза, — Вообще-то я знаю, что это не туберкулёз, просто я не говорила об этом своей милой тётушке, — девушка стала говорить тише, но злее, а её карие глаза выражали раздражение и негодование.

На это Вещь лишь сказал, что обычно Адамс так не поступает, встретившись с загадкой. — Ну и что ты от меня хочешь? Чтобы я осталась тут ради разгадки тайны эпидемии? — объективно, идея нравилась Уэнсдей. Она готова была пожертвовать своей гордостью, целью «отомстить, убежав от Ларисы», но не драгоценным временем. При этом, отговорка «эпидемия была всегда» делала своё дело.

Вещь сел на кровать с таким видом, будто Уэнсдей задолжала ему 10.000 фунтов.

— Не смотри на меня так, — девушка снова протестующе смотрела на Вещь, который, казалось, был непоколебим, — не забывай, чей ты раб. И я не собираюсь становиться лондонским Огюстом Дюпеном, — несколько пальцев Вещи начали стучать по кровати, чередуясь. А глаза Адамс пылали даже ярче, чем свет в комнате. Хотелось ей сказать, что её это не впечатлило, но вырвалось иное:

— Если меня это не впечатлит, то ты умрешь первый, — Вещь дернулся и принялся показывать успокаивающие жесты девушке, — скоро мероприятие, которое устроит моя милая тётушка.

Там я и узнаю пару секретов. Ты же весь дом осмотрел?

Вещь неуверенно ответил, что это был единственный шанс принести газету. Уэнсдей закатила глаза и послала его дальше осматривать поместье.

Вещь крался по коридорам, пытаясь быть максимально тихим и незаметным. Да, с его размерами это было действительно просто, но с тишиной надо было немного постараться.

Он помнил о том, что мадам Уимс пошла в оранжерею к гостю, поэтому держал путь именно туда. Дойдя до неё, он услышал голоса, на что радостно подбежал к кустику, где и спрятался.

— Мадам Уимс, вы слышали что-то об эпидемии? — взгляд мужчины был немного странным. Даже в темноте при лунном освещении можно было заметить долю усмешки и победного злорадства не только в глазах, но и в голосе, и в жестах.