Ворожея и дырявый котелок

– Ты что с ума сошёл?! Мы же могли погибнуть!

В Ведарии злоупотребление колдовством в личных интересах запрещено, но многие ведьмы, особенно в отдалённых городах, куда редко наведываются инквизиторы, следуют этому правилу не очень строго. А бывают и особы, которые с помощью колдовства возводят целые дома. И зельеварский кабинет Маринэллы Гор по всем признакам был полностью пропитан чарами и только что мог с лёгкостью обрушиться.

– Этот дом держится не на колдовстве, Элла. – Он развёл руками, мол, сама посмотри, ничего не поменялось.

– Но даже если, как ты утверждаешь, ты не ведьма, мне всё равно понадобится твоя помощь. И в твоих же интересах мне её оказать. Я вернусь сюда завтра утром.

Он убрал огниво в карман и направился к двери, но выход из кабинета своим маленьким, но, как мне известно, ловким телом закрывал решительно настроенный Гункан. Он показал на стоявшее возле двери ведёрко и сказал Ролану строго:

– Сначала благодарность.

Я посмотрела на слугу с гордостью и одобрением.

А ведь он прав: траву мы собрали – услуга была оказана.

– По правилам моего кабинета, довольные клиенты оставляют что-то в благодарность, – сказала я и подмигнула державшему оборону слуге.

– Эта традиция старее Мерлина, Элла. Так уже никто не делает.

– Не знаю, сколько Мерлину лет, но готова поспорить, что этому кабинету стукнуло вдвое больше. Благодарность, Ролан. – Я тоже указала на старое ведёрко.

Он порылся в кармане, достал оттуда небольшую девичью заколку, и я ещё крепче вцепилась в камин, потому что именно эту заколку я когда-то потеряла в Школе и так и не смогла найти.

Не знаю, как она попала к Ролану и почему он носил её в кармане, но теперь я с ужасом наблюдала за ним, страшась, что сейчас размашистым жестом он выбросит её в ржавое ведро в зельеварском кабинете и на его лице при этом не дрогнет ни один мускул. Но Ролан, задумчиво покрутив в руках заколку, снова спрятал её в карман.

– Я принесу свою благодарность завтра.

Он посмотрел на Гункана, но тот без моего приказа не сдвинулся с места.

– Выпусти его.

Слуга отошёл в сторону, и Ролан, распахнув дверь, самодовольно постучал по висевшей на ней табличке.

– Не ведьма говоришь?

Заклинание обновления, которое я использовала на старой дощечке, чтобы убрать с неё прежнюю надпись и вернуть ей новый вид, развеялось, и теперь из-под красивого, выведенного Гунканом слова «Ворожея» проступало ненавистное мне «Зельевар».

– До завтра, Элла.