Ты дышишь солнцем

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души...

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, —

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.

Том притянул девушку к себе, крепко обнял:

— Действительно. Война и любовь.

— Я все же надеюсь, что тебе никогда не придется что-то подобное отправлять мне, — Натали удобнее устроилась в объятьях жениха.

— Отправлять? — нахмурился Тони.

— Да, мужчины с войны посылали это стихотворение своим женам. Как просьбу. И как признание в любви, наверное.

— В этом что-то есть, — ухмыльнулся Долохов. — Важно знать, что тебя ждут. И верят, что с тобой все хорошо.

— Это Константин Симонов. Он военный корреспондент, если я правильно помню, — Натали осторожно рассказала часть правды.

Она многое могла бы рассказать о Симонове. А еще о Васильеве. И о Шолохове. И даже о Булгакове. Но время пока не пришло.

* Стихотворение написано в 1941, издано в газете «Правда» в 1942. Учитывая его невероятную популярность в то время, считаю возможным факт его прочтения в Англии в 1944.

Глава 13. Медальон с изумрудами

Рождество вновь принесло ощущение сказки в старый замок. Натали, как всегда, с восторгом рассматривала праздничное украшение Большого зала, вдыхала аромат Рождества, собирала подарки и подписывала милые открытки-поздравления.

— Кажется, в этом году администрация решила превзойти себя, — пораженно оглядывался Том на еще большее количества лент, елей и искусственного льда.

Натали, звонко расхохотавшись, вдруг куда-то потянула Тома, а потом резко остановилась, глядя ему прямо в глаза.

— Что такое? — нахмурился Том.

— Посмотри наверх, — скомандовала Долохова.

Том, подняв глаза к потолку, ответил девушке тем же смехом. Они стояли ровно под омелой.

— Как я мог забыть, что в Рождество допускаются некоторые послабления.

Натали же, все еще смеясь, привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до рослого Тома. Где-то сбоку мигнула яркая вспышка, засняв их поцелуй.