Помощница темного фейри. Возвращение

Но пока тот не напал на меня, я снес ему голову. А взгляд, наполненный осуждением, мне наверняка почудился. Похоже, меня нехило приложило. Я какое-то время сидел на полу и переводил дыхание, прислушиваясь к жуткой тишине. Парни все же не выжили. Оставалось только отправиться обратно и привести помощь, чтобы откопать тех, кто еще мог спастись, оставаясь в лабиринтах. Думать, что их там просто-напросто могли убить, я не хотел. Даже мизерная надежда на то, что кто-то мог выжить, давала мне силы. Только вот, похоже, я себя переоценил.

Шуршание заставило меня подняться. Я приготовился к новому нападению, и вот на моем пути появляется арахн, и снова тот же белесый взгляд смотрит на меня. Я вижу, как открывается его зубастая пасть, и тут же всаживаю клинок в большое мохнатое брюхо. Предсмертный писк, и тварь, поджимая ноги, падает. Я перевожу дыхание и морщусь: только сейчас понял, что меня успели ранить. Дотрагиваюсь до бока, и на руке отчетливо остается грязно-кровавый след. Вот бездна!

Я перевожу дыхание и на нетвердых ногах начинаю выбираться из туннеля.

Очередная тварь берется словно из ниоткуда.

— Стой! — чудится мне, что закричала тварь. Взмах клинка, и арахн лишается ноги, падает как подкошенный, даже не сопротивляется, когда я успеваю снести ему мерзкую голову. Подумать о том, почему они нападают поодиночке, а не толпой, как обычно, не успеваю — чувствую поток свежего воздуха и начинаю пробираться еще быстрее. И когда я уже нахожусь в колодце, а от свободы меня отделяет всего шестиметровая пропасть, я чувствую слабость, бороться с которой не получается.

Сознание начинает покидать меня, я заваливаюсь на бок и вижу, как один из арахнов протискивается в лаз, и снова его глаза — светящиеся белым светом — привлекают мое ослабленное внимание. А дальше я позорно теряю сознание.

«Я жив!» — было первым, что пришло на ум, когда я начал осознавать себя и смог даже пошевелить конечностями. Тут же последняя встреча с арахном заставила меня разлепить неподъемные веки, и то, что я по-прежнему нахожусь рядом с ним, а тот не пытается меня убить или сожрать — определенно плод моего воспаленного воображения.

— Если ты меня снова убьешь, я, клянусь небом, порешу тебя…

«Я определенно тронулся рассудком — сначала нехватка кислорода сыграла со мной дурную шутку, а потом и ранение, которое, кажется, оказалось гораздо серьезнее, чем я думал...»

— А если ты и дальше будешь притворяться трупом, то скоро таким и станешь.