Жена-беглянка

Между тем инспектор из столицы холёной рукой подвинул к арестанту папку с бумагами.

— Показания свидетелей изобличают вас с головой, Ругински.

При этом движении из-под инспекторской манжеты, белой и жёсткой, как снежный наст, выглянули тяжёлые золотые часы, а на пальце блеснул тонкий ободок цвета дымчатого кварца. Суб-кольцо. Из последних моделей. Чтобы купить такое, провинциальному полисмену, вроде Коннера, придётся три месяца не есть не пить. О беглянке, живущей на пособие в двести тридцать гольденов и редкие приработки, говорить нечего.

Ругги яростным движением смёл папку на пол.

— У-у, легавые!

Привычное название полицейских у нас в Татуре. А ещё в Чехаре, Лазории, Глухинии и Флориции. В Джеландии почему-то закрепилось прозвище "борзые".

Так я и перевела.

Сказать по правде, местные, беженские, полисмены рядом с инспектором смотрелись, как дворовые псы рядом с чемпионом собачьих выставок: матёрые, зубастые, но мятые жизнью — и экстерьером не вышли. Зато рычать умели не хуже тигров.

Господин Фукс так и вызверился на Ругински.

— А ну подними! — произнёс грозно, с растяжкой.

И добавил пару ласковых не по инструкции.

В ответ Ругги взорвался бранью.

Встреть я его в тёмном переулке, у меня язык отнялся бы от ужаса. Но работа есть работа. В режиме лингвистической машины я не знаю ни страха, ни смущения. И сейчас с привычно невозмутимым видом перевела всё до последнего слова.

Столичный инспектор повернулся и взглянул мне прямо в лицо.

Собственно, замечать было нечего. Бесцветная лохматая девица в свободной клетчатой рубахе и мешковатых джинсах.

А дальше все закричали разом, и мне стало не до посторонних мыслей. Пятеро взбудораженных мужчин перебивали друг друга — а я-то одна и за каждым должна успеть! Мозг и язык кипели от перегрева. К финалу перепалки смысл слов стал от меня ускользать, джеландские и татурские фразы слетали с губ без участия разума.

Наконец инспектор предложил сделку, Ругински принял её, и допрос перешёл в деловое русло.

Оказывается, Ругги знался с преступными воротилами из переселенческих диаспор. Вот эти личности и интересовали столичного гостя. А убийство… Может, никакого убийства и не было? Просто повод прижать угонщика к стенке.

Ругги угостили сигаретой.