Жена-беглянка

— Ты читал мемуары Дины Карар?

— Я полон сюрпризов, — глаза Мэта озорно блеснули.

А в сумрачной комнате звучал голос угасшей звезды:

Я так тебя ждала,

и ты пришёл,

Среди пустынных дней

меня нашёл,

И я тебя узнала

в тот же час,

И ночь своим плащом

укрыла нас…

Сейчас я ощущала всё гораздо ярче, чем в клубе, — и более волнующее. Невесомые поцелуи на лице и шее, давление ладоней, скользящих от талии к лопаткам и обратно. Под кожей разливалось тепло, тягучее и сладкое, как мёд, и я перестала понимать, чего боялась.

Наши губы встретились. Мэт целовал не спеша, чуть покачивая меня в такт мелодии, и я закрыла глаза, растворяясь в блаженной истоме. Под веками пульсировала тьма, я падала и парила, замирая в невесомости, уступала и тянулась навстречу. Открывалась, отдавалась поцелуям, которые становились всё смелее и глубже. Что-то случилось с чувством равновесия, и я обвила руками шею Мэта, потому что боялась не устоять на ногах.

С тихим стрёкотом раскрылся замочек у меня на спине.

Музыка ещё звучала, и пальцы Мэта пробежали по обнажённой коже, как по струнам. Одно воздушное касание — но меня прострелило разрядом удовольствия, как будто сорвало пробку с тщательно закупоренного сосуда. Тело выгнулось само, вплотную прижимаясь к Мэту, а он вдруг прихватил зубами мою нижнюю губу.

И всё завертелось.

Моё платье полетело в изножье кровати, его рубашка в изголовье, зелёное покрывало — на пол. Были прохладные простыни, горячий Мэт и половодье новых ощущений. Непривычных и в то же время таких естественных.

Не страшно, не стыдно, а хорошо… Я и не думала, что так бывает, со мной точно нет. Я пыталась сказать об этом, не знаю зачем, но слова сгорали в огне наших поцелуев.

Кажется, Мэт не слишком поверил в мою опытность, потому что поначалу был очень осторожен. А потом… Тьма и свет понесли нас, мы летели на качелях ночи всё выше, над огнями города до самых звёзд, и Мэт вдруг выдохнул: "У тебя звёзды в глазах!.."

Глава 5. Утро

В пепельном сумраке комната казалась миражом.

Смутные очертания шкафа и двери в ванную. Пещерный зев прихожей. На тумбочке — тёмное пятно хронометра с болотными огнями часов и минут.

Сознание ещё пребывало в полусне, голова гудела, свинцовые веки норовили сомкнуться вновь. И что меня разбудило — в такую-то рань?..

Неожиданно цифры на табло обрели чёткость.

Ничего себе рань — десятый час!

Но почему так темно?

С трудом перевернулась на другой бок, чтобы посмотреть в окно.