Инифинт

За окнами музыкального зала было темно. Звуки «Лунной» растравляли сердце. Свечи в канделябре на белом рояле освещали непривычно серьёзное и задумчивое лицо Фарли, пальцы его искусно и бережно опускались на клавиши. «Как больно… Да что же это такое, почему мне так больно?..» Она ощущала тоску, опустошение, бесконечное и непоправимое одиночество. Ей было жаль себя, жаль уехавшего в никуда, незаслуженно обиженного Умари, жаль Фарли, которого она так и не поблагодарила…

Музыка закончилась, молочный брат перевел глаза на королеву.

— Спасибо, Фарли, — сказала она от души. — Ступай отдыхать. Я тоже пойду к себе.

Глава 10

Но, оказавшись в опочивальне, на той самой кровати, где она провела с Вильдом столько приятных ночей, королева уснуть не смогла. Атласная подушка пахла его духами, Ильчиэлла отшвырнула подушку в сторону и разрыдалась… Её тело изнывало от тоски по утраченному блаженству, а воспалённая предательством любовника голова злилась от бессилия повлиять на томление тела. Лежать она не могла: поднялась с постели, долго сидела у окна на пуфе, глядя сквозь ветви дуба на луну.

Только под утро, подумав о том, как будет выглядеть, проведя ночь без сна, она заставила себя лечь и забылась. Золочёный петух — оригинальный и изящный будильник — вскоре прокукарекал семь раз, и Ильчиэлла, не выспавшись, не отдохнув и не собравшись с мыслями, была вынуждена приступить к утреннему ритуалу пробуждения.

Весть облетела двор: Вильд арестован. Придворные видели, как под конвоем дознавателя он шел в Департамент охраны.

Другая весть, и тоже удивительная: Умари уехал из дворца. Его имя было связано с Секретным Департаментом воедино, и многие недоумевали, как там без него обойдутся. Само собой напрашивалось, что отъезд Умари связан с арестом Вильда, но подробности никому не были известны. Министр иностранных дел, отец Вильда, был в Славии и не мог прояснить ситуацию; вероятнее всего, и не знал о ней. Оставалось искать ответа в глазах Её Величества, и Ильчиэлла в полной мере «насладилась» удивлёнными взглядами и немыми вопросами. Но недаром она была королевой! Пудра скрыла тени под глазами, куафёр уложил волосы, причёску украсила серебряная корона, и многолетняя выучка «держать лицо» очень пригодилась. Взгляд Ильчиэллы ясно и коротко давал подчиненным понять, что не произошло ничего такого, что было бы неожиданностью для неё самой, и, уж тем более, такого, во что необходимо посвящать любопытных.

В полдень она отправилась в тюрьму, где были заключены заговорщики.