Паинька и Пай

Взять то, что понравилось, давно стало привычкой, но с Лимми Пай не мог так поступить.

В доме Рекса все окна уже были темными. Пай прикинул, где комната Олимпии. Встал под окном, задрал голову вверх, втянул прохладный воздух, ловя нотки лимона. Еле слышно скрипнула створка окна, Лимми перекинула ногу через подоконник, уселась поудобнее, подтянула вторую ногу и прыгнула вниз. Прямо в руки Пая. Черный Пес тут же шагнул с драгоценной ношей в густую тень от кустов.

- Лимми, ты ждала меня? - выдохнул Пай, зарывшись носом в спутанные кудри.

- Я тебя звала, и ты пришел. Это браслет помог, да? Ты меня услышал? - ликующим голосом прошептала Лимми. - Я соскучилась.

- Не надо, чтоб нас здесь видели, - Пай говорил правильные слова, но не мог разжать объятия.

- Побежали в лес, - простодушно предложила Лимми.

Пай не думал ни секунды, обернулся и приглашающе мотнул головой. Лимми вскарабкалась ему на спину, обняла за шею, сжала коленями бока. Братья частенько катали ее на себе, и Лимми знала, что нельзя обхватывать ногами живот пса.

Можно нечаянно пнуть, куда не надо. Пай кинулся в лес. Остановился на полянке, освещенной бледной луной. Лимми спрыгнула, чмокнула пса в мокрый нос и засмеялась.

- Они думали, что ты залезешь ко мне, караулили под дверью, а мы всех обманули.

Никогда и ни с кем Черный Пес не был «мы». Он был одиночкой, вступал по необходимости во временные и выгодные союзы. И тотчас разрывал отношения, едва выгода заканчивалась.

Даже когда обменивался браслетами с Лимми, не осознавал всей глубины ритуала. От слов Лимми в груди Пая разлилось тепло. Он и Олимпия - это «мы». Они вместе. Навсегда.

Пай благодарно лизнул Лимми в щеку, обнюхал руки, боднул головой, вынуждая лечь. Лимми сдернула с себя майку, подставляя под язык Пая грудь и спину. Хихикала, когда язык попадал в подмышку, зарывалась пальцами в густую шерсть, почесывала за ушами и привыкала к запаху. Пай осторожно сжал зубы на резинке трусиков, потянул их вниз.

Лимми выгнулась, позволяя Паю стащить с нее трусы и охнула, когда влажный язык прошелся по бедрам. Пай вылизывал ее как-то по-особенному, возбуждал и нежил. И довольно урчал, когда Лимми подавалась бедрами.

Такого Лимми еще не испытывала. Стеснительность, страхи - все исчезло. Если бы куда-то Пай позвал, что-то попросил, Лимми отдала бы все, всю себя. Но раз Пай оставался псом, значит, так надо.