Бывший. Злой. Зеленый

Джентльмен, ничего не скажешь.

— Во сколько тебя забрать? — спросил он без улыбки, словно нес тяжкую повинность.

Вчерашний разговор не прошел даром. Между нами словно опять выросла стена из обид и упреков.

— А? Что? Да я сама… — попыталась отказаться, но потом поняла, что для поддержания легенды (да и для собственного спокойствия) нам лучше чаще оставаться вместе. — Заканчиваю около четырех, но приезжай к пяти, я хочу домой забежать.

— Договорились. Как раз заедем в мой офис, почитаешь документы по состоянию Платона.

— Злат мрачно добавил: — Не думал, что ты будешь работать в таком месте.

Он кинул быстрый взгляд на двухэтажное неприметное здание, видавшее лучшие свои годы лет двадцать назад. Сейчас оно практически рассыпалось на глазах. Но выбирать не приходилось.

— А что, твоему взору неприятно лицезреть бедность? — не удержалась от укола.

— Нет, просто удивительно, как ты зарываешь свой талант в землю. Я помню, с какой страстью ты подходишь к любому делу. Неужели не захотелось уехать куда-нибудь подальше? Мало ли городов, где требуются специалисты твоей квалификации.

Лучше уж вообще не работать, чем тратить время здесь.

— Тебя спросить забыла. Злат, честно, давай ты не будешь меня осуждать и учить жизни.

— Не буду, мне вообще плевать, — легко согласился он и театрально прижал к себе. — До вечера, родная! Уже скучаю по тебе.

Клянусь, тетки-кгбшницы синхронно закашлялись на этих словах.

День, как и предполагалось, прошел в суматохе, спорах, недовольствах и постоянном желании послать всё к черту.

Я, сама того не желая, постоянно возвращалась к словам Златона. Да что он знает про мою жизнь, про мою работу? Какое имеет право осуждать?

Почему для меня так важны его слова сейчас, через столько лет после разрыва?

Пусть управляет своим бизнесом и не лезет в мои дела. Я сама решу, где работать и чем заниматься.

После обеда ко мне заглянула заведующая. Нина Степановна улыбнулась широко-широко (ну понятно, ей уже донесли про моего ухажера). Она, седовласая и очень худая, почти тощая, была грозой всех ипохондриков и вообще мировой теткой.

Своих врачей в обиду не давала, как могла пыталась нам то премию выделить, то лишние часы набить.

— Дианка, как твое ничего? — присела она на кушетку.

Я повела плечами.

— Ничего.

— Говорят, парень у тебя появился? Молодой, красивый, статны-ы-ый, — она хитро сощурилась. — Давно вы того, ну, встречаетесь?

— Не очень. Как-то закрутилось, сама не понимаю, как так вышло.