Одинокая фея желает познакомиться

Потом повторил все то же, что говорил в реанимации, но чуть более подробнее.

- Одно из сломанных ребер задело легкое, но кровотечение было небольшим и само прекратилось. Поэтому понадобилась только санация полости и удаление отломка. Разрез маленький, но дренаж пока не позволяет использовать реберный бандаж или тугую повязку, поэтому никаких резких движений.

Мама внимательно слушала, кивала, но я-то понимала, что она поглядывает на него оценивающе. Наверно, любая мама незамужней взрослой дочери смотрит на появившихся в поле зрения мужчин как на потенциальных кандидатов в зятья, но она-то оценивала Дениса на шаг дальше - в качестве возможного отца ее внучки.

От этого было одновременно неловко и… приятно. Я вспомнила, как он повернул меня на бок, чтобы вытащить дыхательную трубку, и по спине пробежала стайка мурашек.

- Большое спасибо, Денис, - мама поднялась со стула, освободив ему место. – Я вниз спущусь, в кафетерий.

Она вышла, Денис сел рядом со мной, но разговаривать все равно было неудобно: соседка таращилась на нас из-за вязанья, пытаясь понять диспозицию.

Это было как свидание под надзором строгой дуэньи. Тогда он просто взял меня за руку, мягко и осторожно поглаживая пальцы. И сказал вполголоса:

- Вот так познакомишься с девушкой, а она возьмет и под машину бросится.

- Мама говорила с таксистом, который за мной приехал. У той машины фары не горели. Я ее просто не увидела. У меня бывает, что плохо в темноте вижу, только свет.

- Когда твой врач зайдет, скажи ему об этом, - нахмурился Денис.

– Пусть потом отправит тебя в глазное отделение зрение проверить.

Вообще это был странный разговор. Да и разговор ли? Мы больше молчали, но молчание это было мягким и уютным, как сибирский кот. Я чувствовала себя ужасно, ныли ребра, болела и кружилась голова, и все-таки было так хорошо рядом с ним. А потом вернулась мама, и волшебство развеялось. Захотелось спать и одновременно – просто жутко – в туалет, и сказать неловко, потому что из одежды под одеялом на мне по-прежнему была только повязка на ребрах с примотанной трубкой.

Видимо, Денис что-то почувствовал. На секунду сжал сильнее мои пальцы и встал:

- Аля, спи, у тебя глаза закрываются. Я завтра утром зайду.

***

Как все относительно! Бывают такие моменты, когда искренне веришь, что самое большое счастье – это не всякая там любовь-морковь, а жесткое и холодное больничное судно. Наконец с этим делом было покончено, и мама со всеми предосторожностями надела на меня трусы, носки и просторную ночнушку.