Ее темные рыцари

Дед же продолжил его пить, подшучивая над моим всякий раз зеленеющим лицом, когда кухню заполнял тонкий аромат.

— Так о какой правде ты говорил? — напомнила я.

— Охота на колыбельника прошла неудачно? Тебя ранили?

Ого! Как быстро распространяются слухи! И вообще, какое ему дело до моих царапин?

— Почему неудачно? Ребенка мы спасли, а ранение — ерунда.

И только произнеся свой оправдательный монолог, потрясенно осознала: я обсуждаю с Томасовским-младшим дела полуночников! Значит, это о нем говорили ребята, когда узнали о моей амнезии? Не о его деде? И кто же ты, Артур, в мире Полуночи? Маг?

Чтобы скрыть растерянность, повернулась к мужчинам спиной и занялась приготовлением кофе, хотя после двух чашек чая желание пить отсутствовало.

Наоборот, организму хотелось избавиться от лишней жидкости. Но как оставить Артура с вампиром наедине? Что-то подсказывало, что тогда враждебными диалогами общение не ограничится.

На лице нежданного гостя появилась гамма чувств: неверие, раздражение, злость…

— Когда ты стала Гласом, я согласился на отсрочку с определенными условиями, — процедил он сквозь зубы.

— И твоя безопасность во время заданий — одно из них.

Лишь чудо удержало меня от глупых вопросов. Отсрочка чего? Я что, деньги у него взяла под проценты? Какие остальные условия? И с какого перепугу я должна вообще с ним считаться? Но задай я их, Артур сразу поймет, что у меня проблемы с памятью. И что тогда будет? Не знаю, но точно, что ничего хорошего.

Незаметно покосилась на помрачневшего вампира — он сидел, не шевелясь, напоминая статую имени себя. Жаль, не умею читать мысли, сейчас его подсказка, что говорить, не помешала бы.

— Ты прав, Артур, — пробормотала виноватым голосом я. — Такое больше не повторится.

Словесную чушь выдала наобум, доверившись интуиции. И не прогадала — Томасовский подобрел, зверское выражение лица смягчилось.

— Я тебя прощаю на первый раз, Герда.

Только учти, еще одна оплошность — и можешь прощаться с обязанностями Гласа. — И, уже обращаясь к Болконскому, пригрозил: — Будете плохо за ней смотреть, разорву узы триумвирата досрочно. Уверяю, сильнее боли, чем от снятия татуировки рыцаря, ты еще не испытывал в своей жизни.

Уголок рта Лазаруса дернулся в намеке на пренебрежительную усмешку.

— Что ты можешь знать о моей жизни, колдун?

— О, много чего! Я навел справки.