Ее темные рыцари

Я еще тогда удивлялась, что мальчишки с удовольствием поели макароны по-флотски. А эти маленькие пройдохи, оказывается, «скормили» их моей кофеварке... До дня похорон кофе я не готовила и воду залила, не заглядывая внутрь.

Меня оправдывал насморк, но что помешало старикану учуять запах протухшей еды?! Боюсь, после той истории Томасовские записали меня в отравительницы. Вон, младший даже к чаю из пакетика теперь принюхивается…

Сделав пару глотков, Артур отодвинул чашку.

— Благодарю, Герда. Мне пора уходить, к сожалению.

— Скатертью дорожка, — произнес, неприкрыто задираясь, Лазарус.

Томасовский в его сторону даже не посмотрел. Оценивающий взгляд Артура медленно скользнул по моему телу, словно жирная муха.

— Пока-пока, — нарочито весело попрощалась я, намекая, что пора двигаться дальше, раз поднялся из-за стола. — Передавай деду от меня привет, надеюсь, он в добром здравии.

Удивленный взгляд голубых глаз переместился на мое лицо.

— Что ты сказала? Повтори!

Недоумевая, исполнила приказ:

— Передавай деду от меня привет, надеюсь, он в добром здравии…

— Передашь ему сама! — Артур зло засмеялся.

Лазарус темпераментно выругался, а я испытала непередаваемый ужас, когда Томасовский, проведя рукой перед своим лицом, на моих глазах превратился в морщинистого старика! Своего деда!

Выходит, старший и младший Томасовские — один человек?! И ведь точно, я никогда не видела их вместе, только по отдельности. Но зачем Артуру подобная мистификация? А главное, почему молчала бабушка, если она об этом знала?

Новый взмах руки — и перед нами опять импозантный мужчина в возрасте чуть-чуть за тридцать.

— Что еще ты забыла, Герда?

От металла, звеневшего в его голосе, бросило в озноб. Мне стало страшно, так страшно, словно я сделала что-то непоправимое.

— Что с твоей памятью, девочка? — Маг повторил вопрос, когда я не ответила. — Ну же! Говори!

А меня будто заклинило от страха, и я лишилась дара речи. Испуганной обезьянкой перед Каа я смотрела на Артура, отчетливо понимая, что своим молчанием лишь сильнее раздражаю его.

— Это временная амнезия, которая охватывает период в два месяца. — Вампир очутился рядом и, привлекая меня одной рукой к себе, добавил: — Память постепенно возвращается, вскоре Герда все вспомнит.

Лазарус лгал. Чтобы понять это, дар Гласа не требовался. И Томасовский-млад… Томасовский, единственный и неповторимый, хмыкнул.

— Амнезия — не оплошность, это полный провал. — Он неприкрыто торжествовал. — Пойдем, Герда, нам пора.