Белая птица и черный волк

Шаманка долго кружила над костром, кидая в него олений жир: задабривала духов, спрашивала совета. В какой-то миг зрачки её стали огромными, бездонными, а костер вспыхнул особенно ярко, лизнув потолок.

Тогда привиделись Бьоку заливные луга, богатая рыбой река; мягкий ветер обдул щеки, и тепло поселилось в груди. С деревней, значит, всё будет хорошо.

Но потом он увидел ещё кое-что. Что-то, что не смог понять.

Ему привиделись белая птица и черный волк. Птица сидела на волчьей спине, и лунный свет переливался на её белых перьях.

Волк был лобастый, крупный, а лапы у него были такие больше, что без труда уместили бы человеческий след.

Когда наваждение исчезло, шаманская хижина погрузилась в тишину. Только разноцветный костер таинственно потрескивал поленьями.

– Вещунья... Ты тоже видела? Что это значит? – подивился Бьок.

– Я вижу… Я слышу, – Пра-Ба закивала бабушке-огню, а потом улыбнулась Бьоку и сделала важное лицо: – Когда достигнет возраста невесты и взглянет милостиво ночная радуга, Анаи соединится браком с самым достойным из всех.

Вот, что значит это видение.

– О, духи! – воскликнул Бьок, вскакивая и роняя стул. Отцовская грудь дышала гордостью. – Какая радость! Спасибо, вещунья!

– Постой, погоди, – ворожея прищурилась, и в следующий миг костёр стал алым и черным. Пламя вознеслось столпом в потолок, сделав тот чёрным, и на лице шаманки промелькнул ужас.

Бьок замер, перестав дышать.

– Что… Что там?

Шаманка схватилась за виски и согнулась, садясь на сундук.

– Проклятье… – она проглотила продолжение, закрыла глаза, покачала головой.

– Я надеялась, что оно минует её, но нет.

– Что за проклятье?! Не тяни, говори! – воскликнул Бьок. Его тело прошиб страх – такой, какой он не чувствовал, даже убегая от стаи волков.

– Только тронет дочь твоя живой цветок, пробудится проклятье, – затянула шаманка, раскачиваясь. – Падёт замертво в сверкающем лунном море… Падёт замертво, птичка милая…

Вождя передёрнуло. Он ударил кулаком по столу, опрокидывая и разливая остатки отвара, и взревел:

– Не бывать этому! Моя дочь не умрет!

А у самого сердце сжимается.

Почему духи так жестоки? За какие деяния нужно так страшно расплачиваться?

Бьок пришёл домой мрачный, понурый. Жена Найя, укладывая дочку в колыбельку, обернулась, встречая мужа с улыбкой, но та скоро померкла.

– Что случилось?

Бьок поведал, и вскоре они вдвоем сидели за лучинкой у окна, слушая завывания ветра.

– Живые цветы растут вниз по долине, – нервно сглотнула мать.