Белая птица и черный волк

Надо найти жениха. И остаться в горах», – утерев слезы, с какой-то мрачной решимостью решила Анаи. В конце концов, она слишком долго убегала от своей судьбы. Пришла пора повзрослеть.

Тем же вечером объявив о своем намерении матери, Анаи довольно сжала кулаки. Вот теперь-то матушка обрадуется, правда?

Но нет. Мать совсем не выглядела довольной. Морщины и складки на лице, ставшие такими четкими и явными после смерти мужа, напряглись: это Найя нахмурилась, поджимая губы. После недолгого молчания она обняла дочь – крепко, очень – и сказала:

– Если не ради себя – не делай.

– Но, мама, так правильно будет, – тихо отозвалась Анаи, пряча лицо на плече матери. – Папенька и ты всегда этого ждали – что я вождем стану, что замуж выйду. Первое уж осуществилось. Настало время для второго.

– Забудь. Забудь о том, дочка. Да за кого хоть, подумай?

– А мало ли в деревне хороших мужчин? Клаф – чудесный охотник. Прекрасно с луком ладит…

Мать качала, качала головой.

– Сходи лучше в лес, – сказала Найя вдруг. – Сходи вниз. А я за деревней послежу.

– Почему? – Анаи очень удивилась. Она отстранилась, взяв мать за плечи. – Ты и отец мне запрещали ведь. А если я…

Женщина лишь покачала головой, седые пряди выбились из забранных волос:

– Я не видела твоей улыбки так давно, милая. Но ты всегда радовалась, когда собиралась вниз. Сходи. Отдохни немного.

Анаи опустила руки. Раньше она бы с радостью помчалась к Йору, но теперь тот наверняка уж занят подготовкой к посвящению в шаманы…

Зерно мысли, подпитываемое жаждой и тоской, всё же проросло. Анаи правда хотела проведать друга в последний раз перед тем, как они оба навсегда уйдут в свои миры. Она станет вождем, а он – шаманом. Почему бы не проститься напоследок?

Когда Анаи подумала о том, что сможет увидеть улыбку Йора вновь, что сможет обнять его и поговорить с ним, что-то в её груди зашевелилось, стиснулось, ударилось больно – и вдруг застучало, разгоняя кровь по венам.

Йор… Некогда лекарь, уже почти шаман. Воспоминания о нем, улыбающемся и спокойном, словно насквозь пронзили сердце невидимой стрелой. Анаи было больно.

– Ты плачешь, дочка? – спросила Найя тихо, заправляя ей прядку волос за ухо.

Анаи подняла неуверенный взгляд. В глазах правда щипало.