Белая птица и черный волк

Сейчас в груди опять кипело и бурлило, и тем больше отторжения появлялось, чем больше он думал о том, что когда-нибудь Анаи перестанет быть для него кем-то, превратившись в одну из сотен душ на жизненном пути. Кем-то, кем для наставника были все люди вокруг.

Отодвинув стул, Йор встал, упираясь руками в стол.

– Не могу я, – голос его зазвучал твердо. – Не могу принять шаманское облачение, не расставшись с мирскими делами.

– О? – наставник отставил чашу. – Однако, меня ты удивляешь. Прежде подобного ты б не сказал.

Что с тобой приключилось, что заговорил по-другому? Аль нашел кого, кто заставил думать иначе?

– Так, – просто сказал Йор. Сорвавшись с места, он схватил со стола мешочек ритуальной травы, подцепил сумку со стула, накинул плащ, да костяной кинжал за пазуху спрятал.

– Куда ты? – старый шаман с трудом поднялся. – А как же испытание через несколько дней?

Йор, успевший отворить дверь, застыл на пороге, сжимая дерево в пальцах до боли. Половинка души его разрывалась между долгом и чувством. В конце концов он решительно произнес:

– Пускай меня накажут духи, пускай за непослушание заплачу – не хочу я всегда плыть по течению.

Всю жизнь не перечил, делал, как сказано… Но впервые хочу сделать так, как хочу. А иначе всю жизнь сожалеть буду, наставник.

– Йор! Ты что ж, в Великий круг раньше времени собрался?! – строго окрикнул шаман, но молодой человек уже хлопнул дверью, скрывшись под полной луной. – Что ж... – Старик вздохнул, качая головой, и слабо улыбнулся. – Теперь всё в твоих руках, мой мальчик.

***

В центре поляны, меж отцветших стеблей лунноцвета, сидел Йор, рисуя магический круг острым камушком. Нашарив костяной кинжал на боку, он рассек большой палец. Окропила кровь иссохшие лепестки, и те загорелись алым цветом, будто вернувшись к жизни.

– О духи, о духи, молю вас я тихо, – завел Йор песню на языке духов, не прекращая рисовать, и поднял окровавленную руку в небо, к мудрой хи’фатадя: – даруйте мне форму звериную, силу дикую… Даруйте мне скорость, даруйте мне волю…

Сняв тотемный оберег черного волка с шеи, Йор положил его в центр круга и накрыл руками, продолжая петь.

Лепестки лунноцвета, пульсируя алым, разгорались всё больше, что огонь на ветру. В конце концов, вся поляна вспыхнула, озарив своим светом весь лес, и пред Йором появилась исполинская фигура огромной белой волчицы, сотканной из белого света. Это была Мать-Волчица – добрый дух, который часто приходил к нему во снах в детстве, баюкая песнями, как настоящая мама.