Белая птица и черный волк

Полностью слепые глаза старца смотрели прямо сквозь него.

– Ваш дар много выше моего, раз вы это чувствуете, наставник, – тихо усмехнулся Йор, с трудом подавив дрожь.

– А мне и видеть не нужно. Молчишь много, делаешь много, спишь мало, ешь мало. Не добро. А теперь отвечай на вопрос. Из-за испытания сердце болит?

– Не так… Не из-за него. Я свою судьбу принял давно.

– Гм-м, – протянул старик длинно. – Мирское тебя всё никак не отпустит. Это пройдет, ученик мой. Как только соприкоснешься душою с Вечным кругом, наделят тебя праотцы великою силой.

Не будешь больше чувствовать так, как прежде. Станешь выше мирского, забудешь о нём.

Йор замолчал. Он был к этому готов, ещё когда ступал на тропу ученичества, однако, когда ещё совсем недавно в груди его билось стремительно и быстро, отпускать чувства совсем не хотелось.

– Наставник, но… – тело его само по себе напряглось, словно желало оградиться от слов шамана. – Нельзя ведь вовсе без чувств. Как тогда сопереживать людям?

– Как духи сопереживают людям, так и мы, шаманы – свысока, – просто ответил шаман, продолжая мерно растирать в порошок сухие травы.

– На смерть смотришь иначе. На жизнь смотришь иначе. Это большая сила – быть выше этого, видеть больше этого. Не переживай, сынок. Вот займешь моё место… Поймешь.

– Но, наставник, вы лукавите. И в вас ведь остались чувства, – Йор чуть нахмурился. – Иначе бы вы не выдержали силы лунноцвета тогда, в конце лета.

Шаман тихо вздохнул, отставляя чашу.

– Чувства разные бывают, – проскрипел он. – А цветам-лунноцветам не обязательно добрые для пропитания нужны.

Единственное чувство, что держится ещё за душу мою, это скорбь. По доченьке. Была когда-то, маленькая, веселая… Да нет уж больше её на этом свете.

Йор замер, пораженный. Он никогда не думал о том, что у его наставника была настоящая семья – таким далеким от мира он казался. К тому же, тот никогда не говорил о прошлом до этого дня, всегда был закрыт.

– Что, удивил я тебя? – усмехнулся старик. – И у меня мирская жизнь была когда-то, до того, как я стал шаманом.

Но решила судьба к середине жизни меня проводником двух миров сделать. И это, сынок, мне помогло. Смерть я вижу не концом, а началом. Жизнь вижу большим путешествием. Что до чувств… Чувства более не ранят меня, даже скорбь. Не ощущаю я их с тех пор, как познал правду Вечного круга. И мне хорошо.

Йор опустил голову. Он понимал наставника, но это не означало, что он был согласен с ним. Вал чувств в груди уже трудно было сдержать моральными барьерами.