Нечисть изумрудных вод

— А я говорю, княжну нашу водяной похитил!

— Врёшь! — в центре внимания были две особы. Одна, что была поупитаннее и пофигуристее, со связкой бубликов и баранок на шее, кричала на вторую, узенькую женщину с длинным носом и кривоватыми губами. Та, что была, по видимому, торговкой сдобы, настаивала на том, что княжну Заряну забрали в болота, в моря, и никому не сыскать её боле. — Врёшь, окаянная! Врёшь, Марфа, и не краснеешь! — кричала длинноносая. — Всем известно, что никто её не забирал! Кому нужна она, а!? В тереме княжеском она сидит, да чаи распивает!! Эту-то ведьму и забирать!? Да водяной ей, как жабой подавится, как баранкой твоей, да и выплюнет, прости меня Прародительница!

— А ты мои баранки сюда не суй! Ещё и Прародительницу сюда приплела!! — взвизгнула Марфа.

— Люди добрые!! Да что ж это творится?? Не верьте ни единому её слову! А княжну забрали! Забрали! Так и знайте! — Марфа стукнула себя баранкой по груди. — А ты врунья поганая, Варвара! Раз не была там, то и помалкивай! — Варвара плюнула на дорогу с недовольным видом. — Плюйся, плюйся! Как змеюка! А правды ты не исказишь! Не видела ничего!

— Это я-то не видала!? Да я получше тебя знаю, что там было!! Домой я тогда с реки шла и сама видела, как увозили девицу! В синем кокошнике ехала она в сторону чащи! Своими глазами видала как её в повозку княжескую кинули! Сам он её чудищу поганому отдал!! — толпа вокруг всполошилась. Бажена же услышала что-то о синем кокошнике и сердце у неё упало в пятки.

Она протиснулась между людьми, чтобы слышать о чём ещё скажут эти две.

— Эка невидаль!! Родной отец, да чудищу?! Нет в тебе ни капли святости! Дух её злой похитил!

— Да только не отец он ей! Не отец! Боярин мне один о том поведал! Дочь его спит да восемнадцатый сон видит, а в лес отвезли сироту! Вон оно как!

— Да что ты мелишь!?

— Дура ты, Марфа! А со мной не спорь! Клятва то клятва,— ухмыльнулась длинноносая крикунья, — а княжеские хитрости не каждому известны! — по площади прокатилась паника.

Люди, услышав речь худощавой сплетницы, разом вздохнули, а после затихли, отягощённые дурными предчувствиями. Сама же женщина ухмылялась, глядя на соперницу по спору. Но длилось её счастье совсем недолго. Люди на площади стали о чём-то перешёптываться. Косые, а порой, обозлённые и испуганные взгляды липли не к торговке баранками, а к ней.

— Экая ты дура! — сказала приглушённо Марфа, схватившись за голову.