Нечисть изумрудных вод

— Я ему что отвечу!? А!? Уплыл!? — на последней фразе Верея перекривила стражника да состроила такую гримасу, что воины стыдливо опустили головы, смотря на своё отражение в полу. — Ищите! Да без Плауна не возвращайтесь!

Верея удручённо откинулась на спинку резного трона, окружённая хлопочущими русалками.

Всё в облике царицы было прекрасно, но в тоже время как-то не живо: смоляные волосы, прямой нос, длинные ресницы, лицо беспристрастное, без единой морщинки, овальное и бледное словно мел. Однако, ничто не может быть идеально, ведь так? Что скрывали под собой длинные рукава царского платья? Аккуратные с виду пальцы были полупрозрачны, и коли заглянул бы кто под рукав, увидел бы, как через белёсую кожу виднеются тонкие и хрупкие кости.

Пальцы венчали длинные постоянно растущие когти. И чтобы не оказаться росомахой, приходилось их подтачивать каждый день. Изъян достойный царицы. Из-за него Верея не могла носить перчатки, что скрывали бы непомерную наготу её передних конечностей. Верея жутко стеснялась единственного изъяна. Длинные рукава решали сею беду, хоть и не столь надёжным способом, как перчатки, однако, царица успокаивала себя так: "Кому нужно высматривать руки, когда лицо твоё да наряд привлекают гораздо больше внимания?"

— Покиньте меня все, — в большой задумчивости Верея осмотрела перстни на своих пальцах. — А ты останься, — женщина сжала запястье Голубы и та с испугом обернулась.

— Что вам будет угодно?

— Отнесла пень в свои покои?

— Беляна... Да, она у меня. Ей так тоскливо.

— Тоскливо? Пню?

— Порой я слышу, как она поёт про солнце и птиц. Про птиц, что разлетелись в разные стороны света и ищут встречи друг с другом под ярким солнцем...

— Солнце, птицы... Думаю, я бы быстро уснула под эту песню.

— Я тоже так думала, когда услышала впервые, но этот голос не давал мне спать. Во сне тоже преследовал меня. И царевич думал, что ему не понравится, когда я рассказала про песнь.

— Папоротнику никогда не нравились завывания.

— Это был не он и не Хвощ.

Плаун разозлился сначала, что я не выбросила Беляну...

— И что же?

— Сам пришёл давече в мои покои, намереваясь избавиться от неё... Он её слушал. Долго. Как ни странно. Сел рядом на пол да слушал её земные песни.

— На него не походит.

— Нет. Не походит. Будто бы и не он вовсе.

— А ты, я смотрю, всё про сына моего знаешь, — Голуба раскраснелась, исступлённо глядя в сторону. — А куда исчез он, случаем, не ведаешь?

— Не ведаю.

— Не ведает она...