Нечисть изумрудных вод

Только кратко кивнула. — Надо было зажечь свечу, разбудить всех... Сделать хоть что-то. Я ведь всё видела, не спала ведь... А я? Струсила. И лишилась всего. А теперича Беляна в беде. Не смогла я её уберечь, и на месте её должна была быть я. Заряна поведала... Евгешу оставила на произвол судьбы. Она ведь сгореть могла, её чуть не убили, не дай Прародительница. Благо, рядом были Усуда с Заряною... Что я за сестра? — Кощей посмотрел на девушку. Лунный свет очерчивал её хрупкий силуэт. На половицы закапали блестящие капли.

Кощей встал со скамьи, на ходу поправив задравшуюся рубаху. Бажена тоже зачем-то встала, пошла ему на встречу, утирая слёзы.

Он обнял её, не сказав ничего. Да и зачем говорить? И без слов девушка поняла, что он не считает её непутёвой сестрой. Бажена уткнулась в мужскую грудь носом. Ей не хотелось думать ни о том, что стоит она пред ним в одной только сорочке, ни о том, что по ночам людям полагается спать, ни о том, что Кощея она прежде считала бездушным напыщенным петухом.

Вокруг девушки будто кружил ураган из вещей её угнетающих, пугающих, а Кощей загораживал девицу от него. Укрывал в тёплых объятиях от всех её неудач да страхов. Она плакала в его рубаху, а он гладил её по голове да по спине, такую маленькую, сильную, но такую уставшую и надломленную. Кощей никогда не видел её слёз, её слабой стороны. Прежде он видел в ней кусачую крапиву, а она оказалась нежным цветком шиповника, о стебель которого руки мог не поранить лишь тот, кто знал как обойти шипы.

Бажена подняла взгляд, отойдя чуть подальше, но не разрывая объятий. Никогда прежде она не видела Кощея таким. Таким ласковым. Обычно он был с ней груб, ворчлив, колол её своими шутками, будто иглою. Шабутной весельчак молча смотрел на неё серыми своими очами, жалел, стирая слезу с её щеки. Она бы и не подумала никогда, что в его объятиях найдёт покой.

— Надо было кому-то рассказать, — Бажена заправила себе за ухо прядь волос, выбираясь из кольца, обнимающих её рук, — А Кощеям отчего по ночам не спится? Тоже кошмары?

— Напротив, — лунный свет заглушил внезапно выскочившую краску на худом лике.

Если в Кощее и текла кровь, то сам Кощей об этом сейчас жалел. Очень сложно принимать в своём теле что-то, прежде не виданное, когда ты не можешь это "что-то" контролировать, а при Бажене он не мог контролировать многое, хоть и признавался себе в этом нехотя.

— Хорошее видение?

Кощей вздохнул.

— Да, жаль только, уж больно несбыточное.