Нечисть изумрудных вод

Бажена закричала, зажмурившись! Она летела вниз, а после почувствовала как воздух её будто бы толкнул откуда-то сверху!

— Глупая, глаза открой, — Кощей парил в небе. За спиной его колыхались огромные вороньи крылья. Посреди неба раздался звук звонкой пощёчины. Кощей снисходительно улыбнулся. Кажется, ему даже понравилось.

— Я чуть не померла, дурень!

— Я же тебя поймал.

— Да я от страха чуть не померла!

— Какая недотрога. Думал, после волколака тебя ничто не напугает.

— Каков наглец! Это кто ещё его побоялся? Опускай меня немедля!

— Сама опустись, — Бажена обернулась на свою спину.

За ней крыльев не наблюдалось.

— Как умно.

— Умно, — Кощей держал девушку на руках. Она оказалась не такой лёгкой как ему бы хотелось, но мужчина лишь улыбнулся, чувствуя на руках тяжесть такого желаемого для него тела, — тогда уговор?

— Как вы, нечистые, их любите.

— Что есть, того не отнять. Дам тебе крылья...

— Давай, — девица злорадно улыбнулась.

— Дам крылья, но вначале полетаем.

Идёт?

Девушка неохотно согласилась. Крылья у ней появились орлиные. Бажене это понравилось, хоть вслух она только вздохнула.

— Обгонишь меня? Чур, летим до того облака, — Бажена ткнула, что говориться, пальцем в небо. Мужчина рассмеялся.

— Только крылья обрела, а уж горазда соревноваться? Мне это любо. Что ж, лети вперёд.

— Ну уж нет, давай на равных.

— Ладно, — улыбнулся мужчина, — ворон орлице не указ. Ать, два,... три!

Кощей сделал вид, что полетел, а сам на несколько мгновений остался на месте.

Яга выглянула в открытую настежь дверь. Женщину разбудил сквозняк, да и сквозь сон ей показалось, будто кто-то кричал.

В небе виднелись крылатые силуэты. Ведунья тихо хмыкнула, созерцая, воистину, непривычную для себя картину. Она ведь знала Кощея уйму десятков да сотен лет, но ни разу ещё не видала да не слыхала, чтобы он кому-нибудь поддался.

Усуда была Кощею сродне родной тётке и знала его как свои пять пальцев. Вот и сейчас ведунья вспомнила, как увидала его впервые.

Одиночка, слоняющийся по лесу, не знающий что с ним, не знающий, что делать ему в новой его жизни, не знающий как не сойти с ума во тьме леса, не знающий как умереть.

Люди гнали его из селений. Раз за разом росла в Кощее ненависть к своей неуязвимости. Сколько раз он думал, что умирает, а затем вновь поднимался из пепла? И не счесть. Со временем ненависть переросла в гордую печаль и смирение. Одиночество давило на молодца мертвенным грузом.