Отчаянная ассистентка Зверя

В последнюю секунду успеваю сгруппироваться и приземлиться на четвереньки. Нога едет по луже, подворачивается.

— Серебряный стилет, как же больно!..

Жаль, не могу перекинуться, слишком мало досталось папочкиной крови. А сейчас бы пригодилось — могла сбежать от хозяина авто.

— Цела?! — интересуется он четким уверенным голосом. Таким отдают приказы и не сомневаются в их немедленном исполнении. — Жить надоело или просто полоумная? Эй, гаранча!

Как же ненавижу это прозвище! Только истинные называют так нас, полукровок, — «гаранча».

Как марку самого дешевого вина, что подают в низкосортных забегаловках. У истинных оборотней кровь чистая, крепленая, что марочное вино. А мы так: не человек, не оборотень; не вино, не вода.

— Со мной все хорошо, — вру и пытаюсь встать.

Боюсь поднять голову и встретиться взглядом с истинным. Мне, как другим полукровкам и обычным людям, принято общаться с ними с уважением. Как с некоронованными хозяевами мира и столицы Алурии в частности.

Но я слишком раздражена, чтобы скрыть ненависть.

Он едва не переехал меня. Между прочим, это пешеходная улица. Понятно, истинные могут появляться где угодно и как им угодно, но это не значит, что они не должны смотреть по сторонам.

— Что ты там скулишь, никак не расслышу? — откровенно издевается оборотень.

Вижу его начищенные до блеска черные ботинки и не могу избавиться от желания сплюнуть на них. Лучше бы извинился или хоть руку подал. Но нет, стоит, будто имеет полное моральное право возвышаться надо мной и наблюдать за унижением.

Конечно, разве этот властитель мира опустится до простой полукровки? К тому же грязной после падения и скромно одетой. Да одни его чертовы ботинки стоят больше, чем мой выходной костюм.

— Чувствую, если не вмешаться, то ты так и не дашь мне проехать, — сердито замечает обладатель блестящей, точно луна на ясном небе, обуви.

Будто я специально подвернула ногу. Как же стыдно и неловко. Но оборотень не дождется ни слез, ни просьбы о помощи.

Две сильные руки подхватывают под мышки и поднимают в воздух.

Встряхивают, точно пыльный половичок. Оборотень держит меня на вытянутых руках так, будто вешу не больше щеночка. А ведь я довольно высока. И пусть не упитанна, но совсем не тростинка.

— Будьте добры опустить меня на землю! — требую я.

Не могу дольше вынести сканирующий взор черных, точно сама бездна, глаз. От взгляда истинного мороз идет по коже, от прикосновения сердце замирает и покрывается тонкой корочкой льда. Страшно и в то же время жутко интересно.